Домик Марио. Мифы, фэнтези, мистика

Лена слушала Ивана Железняка и постепенно оттаивала. Выражение её лица менялось — она начинала понимать, что его доводы имеют вес. — И что же нам теперь делать? — спросила она охрипшим голосом. Иван проигнорировал лёгкую обиду, прозвучавшую в её тоне. — Остаётся только наблюдать, ждать и надеяться. — Долго? — Сколько понадобится. — Но вы же сами говорили, что расследование длится уже два года! — Значит... вам придётся пробыть со мной ещё столько же. Лена посмотрела ему в глаза и отвела взгляд. Иван...

Встретившись после того случая с Алисой, Иван Железняк пытался убедить себя, что она ему идеально подходит. Однако, хоть она и была «правильной», «удобной» и «умной», в ней не было и доли той женщины, которую он по-настоящему хотел. Раньше его чувствам мешали карьерные амбиции: «Вот получу повышение», «стану начальником отдела», «дорвусь до руководства» — этими мыслями он долго себя успокаивал, поднимаясь по служебной лестнице. Но теперь, когда он обнимал её хрупкие дрожащие плечи и чувствовал её...

— Вы сами говорили, что я могу быть полезной для вашего расследования. И это именно вы предложили мне выйти на контакт со Светланой Адамс... — Всё ясно, спасибо. По тону его голоса Лена поняла, что лучше замолчать. — Я согласилась только по одной причине, — продолжила она. — Чтобы хоть как-то вернуть другим частичку того счастья, которое досталось мне. У самой у меня предрассудков нет, но у той женщины, что нашла меня и сделала счастливой, они были. Она считала: если ты будешь пользоваться счастьем и ничего не отдавать взамен, оно может отвернуться от тебя...

Алиса туго затянула пояс на своём японском кимоно и откинула полы назад. Теперь Иван мог в полной мере оценить изящество её спортивной фигуры: плоский живот без намёка на лишний вес, подтянутые ягодицы и небольшую, но упругую грудь. Но, даже глядя на это красивое тело и восхищаясь им, он невольно представлял перед собой идеальные формы Лены и чувствовал, как его начинает колотить от возбуждения. Ему было очень тяжело. Иван протянул руку. Вряд ли он решился бы на это, если бы думал только об Алисе, но, когда он представлял её как Лену, всё становилось легко и даже приятно...

– Ты выглядишь так, будто ни в чём не нуждалась и неплохо зарабатывала, – заметила Света, ощупывая ткань её платья, натуральный мех и кожу сумки. – В том-то и дело, что зарабатывала, но потом связалась с одним козлом и всё потеряла. – Она красочно рассказала, как встретила того типа в баре. – Само собой, я пошла с ним не ради денег, а ради удовольствия. А он оказался редкостной мразью, избил меня и обобрал до нитки. У меня было восемь тысяч баксов, я зашила их в сапог, но он, видимо, заранее знал, где искать, – прощупал голенище и вытащил всё до копейки...

– Когда она пойдёт туда в следующий раз? – Послезавтра. Она всегда ходит в одно и то же время – в половине двенадцатого. Обедает она прямо под сушилкой для волос. – Тогда мне придётся оказаться там же. Я знаю этот салон... Когда ей будут мыть голову, она не сможет вертеть головой и, значит, меня не заметит. Мне нужно зайти буквально через несколько минут после половины двенадцатого... или даже почти одновременно с ней, громко удивиться такой неожиданной встрече... В этот салон ходят те, кто считает, что так автоматически приобщается к высшему обществу...

Честолюбивые надежды Тамары Викторовны (матери Ивана) относительно её мужа не оправдались. Тот самородок, за которого она вышла, с первого взгляда казавшийся чистым золотом, за двадцать пять лет так ничего ей и не принёс. Золото надежд превратилось в пыль разочарования. Даже после смерти мужа она не могла простить ему, что он, дослужившись до должности областного прокурора, не смог сделать её не просто женой прокурора, а женщиной, которой подражает полсвета. Поэтому, когда её сын Иван вместо того,...

— Я перезвоню вам после выходных. В ответ — лишь тихий кивок. Ей было всё равно, уходит он или нет. Значит, ей тоже нужно взять паузу и заново прощупать эту зыбкую почву, по которой они только что ступали вдвоём, чтобы окончательно удостовериться: «следов она там не оставила». «Она поверила только мне, — думал он, садясь в машину. — И только потому, что я запомнился ей своей справедливостью к падшим женщинам и детям. Гнев перерастает в вину, а вина превращается в яд, который разъедает душу. Жизни калечатся и ломаются так, что потом уже ничего не исправить»...

Анжела даже не шевельнулась. Казалось, она в один миг окаменела. Взгляд Ивана был прикован к её волосам. Вовсе не короткие, не чёрные и не влажные, а длинные, русые и абсолютно сухие. На его лице читалось напряжённое внимание и задумчивость, на её — холодная неприступность. — Так, значит, женщина здесь всего одна... — произнёс Иван Железняк тоном человека, который наконец-то сложил пазл. — Вы и Анжела Дорогова, и Елена, и третья загадочная незнакомка. Он видел, как менялось её лицо по мере осознания его слов, будто она хотела сказать: «Какого чёрта ломать комедию, раз вы и так всё поняли»...

– Ты явно сама не своя, дорогая моя Лена. В тебе появилась какая-то расхристанность, даже ветреность. Тебя что-то гложет? Вспомни старую поговорку: разделить беду с другим – значит, наполовину её обезвредить, – сказал Филипп. – Нет у меня никаких бед, – ответила Лена. – Ну-ну… Ты забыла, с кем говоришь? Физиогномика – моя стихия. По лицам, если умеешь читать, видна вся правда и ложь человеческая. Твоя ложь – это, если так можно выразиться… э-э… полное её отсутствие. Ты пришла ко мне, и я рад тебя видеть, не скрою – валяться на больничной койке мне удовольствия не доставляет...

– А ключи от квартиры у вас есть? – Увидев её молчание, он вынужден был уточнить: – С них снимут слепки, а потом вернут обратно. Нам нужно отслеживать все места, где он бывает. Анжела поднялась с дивана и вышла. Он слышал, как она поднялась по лестнице на второй этаж. Он тут же вскочил и принялся просматривать книги, проводя пальцами по корешкам, чтобы проверить, нет ли там тайника. Обычно его ничем нельзя было удивить, но сейчас он искренне поразился. Тут было всё – от Монтеня до Марининой. На специальной...

Игорь Росс презрительно скривил губы и беззвучно свистнул. — Тогда с чего она вдруг пошла на контакт? Элеонора сообщила, что она в Америке, но, когда я попросил её подробнее описать клиентку, та не проявила особого желания. — Да, и в милиции на неё ничего нет. Дело не заводили. Ни на Лену Образцову, ни на Анжелу Дорогову. — Ты проверил отпечатки с того бокала, что я принёс? — Да. Их тоже нет в базе. — Их взгляды встретились. — Здесь всё какое-то липовое. — Иван нахмурился. — Но сейчас не это главное...