Домик Марио. Мифы, фэнтези, мистика

— То есть ты прямо после школы... У тебя не было никакой специальности? — Да. Анна Сергеевна чувствовала, что за этой простой констатацией факта кроется что-то большее, но пока не понимала что. До откровенных разговоров с Ленной дело ещё не дошло. Девушка всем своим видом давала понять, что вопросы о прошлом для неё неприятны. Анне было любопытно, почему, но она спросила о другом: — Тот, кто тебя... привёл в эту сферу, он тебя хоть чему-то научил? — Он объяснил, чего от меня обычно ждут мужчины...

«Ну же, ну же, – ехидно подначивал внутренний голос. – Давненько тебя не приглашали «поработать» в приличном месте?» «Нет, в этом вопросе у меня принципиальная и жёсткая позиция, – уверяла она сама себя. – Но если здесь пахнет деньгами, да ещё такими, что можно купить квартиру и машину, то я готова на всё». Лена так глубоко ушла в мысли, что не заметила, как они проехали Кутузовский проспект и улицу Лобачевского. Минув арку, машина остановилась в небольшом тупичке. С одной стороны стояли солидные здания, а с другой – высокая светлая стена, расписанная замысловатыми восточными драконами...

– Подумай об этом, – Анна встала. – Я зайду, завтра утром, если ты не против, и мы продолжим разговор. – Как скажете, – равнодушно ответила Лена. Она осознавала, что ведёт себя неучтиво и резко, но жизнь уже дважды била её за простодушие и открытость. Поэтому она ни за что не хотела выглядеть глупой в третий раз. С чего бы такой шикарной даме вдруг интересоваться уличной девушкой? И все её подруги, скорее всего, такие же. Лиля тоже казалась такой участливой и почти по-матерински ласковой. Лена даже вздрогнула, вспомнив, какой доверчивой она была тогда...

– Да только не девственницу, прошу тебя! – скривился Филипп. – Хорошо, но мне больше подойдёт какая-нибудь неприметная девушка с низкой зарплатой, чем опытная проститутка, уже распробовавшая лёгкие деньги. – Только не бери какую-нибудь уличную шмару! – Успокойся, не возьму. Может, кого-нибудь из наших салонов... – Анна назвала один из самых известных в Москве элитных клубов. – Там всегда есть свободные девочки, и все моложе двадцати одного. Вполне возможно, мы найдём что-то стоящее. Пятницы для Лены были «книжными днями»...

И лишь теперь она увидела его прежним: жизнерадостным, острым на язык и подтянутым, настоящим генерал-майором в отставке, хотя на пенсию он ушёл больше двадцати лет назад. В этот миг казалось, будто этих двух десятков лет и не бывало, будто в кошельке у него завалялась лишняя пара тысяч, а у подъезда после обеда его ждала служебная машина. Он вышел из ванны чистым и умиротворённым. Аня помогла отцу дойти до кровати, раздеться и только потом ушла. Утром она дала ему выспаться, а когда он проснулся, принесла завтрак в постель...

«И зачем это Светке понадобилось?» – написала Элли. – Он её избил. Утверждал, что она засранка и совсем не следит за порядком. Ты же знаешь, как она ногти бережёт? А он ей два ногтя сломал! Она чуть с ума не сошла. Будто ей пальцы оторвали. Но она тоже хитрая, выждала момент, пока он вышел, и провернула всё это дело. Попряталась, пока его не повязали вместе с кокаином, а потом вернулась, собрала вещи и укатила к себе на Север. А я вот решила к тебе заскочить по дороге, порадовать. Ну, как ты тут? Маринка окинула подругу оценивающим взглядом: – Синяки почти сошли, а вот нос ещё страшный...

Он недовольно наморщил лоб. – Либо по-моему, либо никак. – Ее голос звучал властно и безапелляционно, не оставляя пространства для возражений, с легкой примесью скуки и равнодушия. Но хуже всего было то, что он тут же согласился. «Я здесь главная», – пронеслось у нее в голове, и она едва сдержала смешок, чувствуя, что если сейчас рассмеется, то это перерастет в истерику. Она испытывала к нему такую яростную ненависть и презрение, что ей стало нечем дышать. Но еще сильнее была боль от презрения к самой себе...

— Хорошо, — очень внятно произнесла Лена, и голос её был таким же, как взгляд. Казалось, в этот момент она навсегда скрыла от них своё настоящее лицо. — Пусть будет по-вашему. «Спасибо тебе, Полина», — думала Лена, вспоминая ту жизнь. Боже, как же больно было поворачиваться на больничной койке, пытаясь устроить ноющие рёбра. — «Теперь я свободна...» Она закрыла глаза, чувствуя, как сознание начинает уплывать. «Господи, два с половиной года рабства и бесконечная вереница чужих мужчин. Всё, хватит...

Начало Сказав, что её избил сожитель, она наотрез отказалась назвать его имя или писать заявление. Твердила, что сама спровоцировала ссору, и он не рассчитал силы, что сама виновата, ведь знала его вспыльчивый характер. Даже когда приехали сотрудницы милиции, она не добавила ничего нового. Отвечала она записками, потому что её челюсти были стянуты скобами, а на носу был гипс. Рёбра сдавливал тугой бандаж, но синяки и ссадины всё равно проступали. Она добавила, что родителей нет, и с семнадцати лет она сама по себе...

Начало Анна ощущала, что силы её на исходе, а если честно — и желания что-либо делать тоже. Присев на кровать, чтобы снять чулки — чистый шёлк, за пару таких отдашь ползарплаты, — она встретилась взглядом со своим отражением в большом старинном зеркале, висевшем рядом с кроватью. Пустым, не моргающим взглядом она смотрела на собственное лицо. Сложно было сказать, была ли эта усталость следствием возраста, далеко не юного, или того положения, в котором она оказалась. Разбираться не хотелось. Единственное, чего сейчас жаждало её тело, — это выспаться...

Самое начало Сидящий за столом мужчина встал и, обойдя его, поздоровался с вошедшей следом за медсестрой женщиной. Она пожала его руку и улыбнулась, однако её глаза смотрели не на него, а на лежащую на столе коричневую папку. – Присаживайтесь, Анна Сергеевна. Не хотите ли чашечку чая? – Нет, благодарю вас, но если ваши новости окажутся плохими, то мне тогда потребуется коньяк, – ответила она низким, с лёгкой хрипотцой голосом, в котором чувствовалась привычная самоуверенность, – голос человека, привыкшего распоряжаться...

Начало Гуляли до вечера, как раз до того времени, когда скотину кормить и темно станет. Пока Путята в сарае управлялся, я всё же решила к Ирине сбегать. Рыбки хотелось жареной, ну и глянуть на льстивые лица сватов. Ругаться, как и просила Ирина, я не собиралась. Предупредив Андрея, что ненадолго, побежала на другой конец деревни. Ира увидела меня во дворе, когда поросятам варево выносила. Глаза её испуганно округлились. — Да за рыбкой я. Чего пугаешься? На крыльцо вышла сваха, неся пойло корове. — Ох, Машенька, — залебезила она...