Домик Марио. Мифы, фэнтези, мистика

– Вы меня никогда не осудите, да? – прошептала она им самым ласковым голосом. – Вы ведь всегда будете меня любить, что бы ни случилось? Этот тип смотрел на меня так, будто я из выгребной ямы вылезла, а сам-то он просто омерзительный извращенец. Зато о себе он высочайшего мнения. С чего бы это? Я хотя бы не строю иллюзий насчёт того, чем занимаюсь, а он? Как он-то свои делишки объясняет? Набрав горячую ванну, она вылила туда пены, и вода мгновенно покрылась нежными пузырьками с приятным ароматом. Лена тёрла себя так, словно пыталась содрать кожу...

Когда Лене порекомендовали очередного клиента, она хотела позвонить Филиппу, но передумала — она не видела его уже около девяти недель. Её жизнь напоминала работу хорошо отлаженного двигателя. Она занялась своей маленькой квартирой, руководствуясь теперь уже собственным вкусом: поменяла мебель, перевесила картины и зеркала и поставила над камином огромный портрет Анны Сергеевны в серебряной резной раме. Анна Сергеевна напоминала здесь невесту Дороти Уайлдинг. По бокам в роскошных фарфоровых вазах стояли безумно-яркие розовые астры — её любимые цветы...

До дня рождения Лене оставалось ещё два месяца. «Не переживай, я все устрою, – пообещала она, – так что ты будешь рядом». Лена видела, что гости начали расходиться. Филипп тактично, но настойчиво выпроваживал особо задержавшихся, энергично тряс руки, рассыпаясь в самых тёплых пожеланиях, чтобы у тех не осталось ни малейшего повода задержаться ещё на рюмочку-другую. Лена помогала ему. Это были люди, с которыми она вряд ли когда-нибудь встретится в будущем — их и в прошлом она толком не знала. А то...

Налив ему полный стакан коньяка, Лена заметила, как сильно трясутся у него руки. Несмотря ни на что, обед прошёл в тёплой, душевной атмосфере. Всем было хорошо. И не только потому, что Филипп без остановки травил анекдоты и байки, просто все чувствовали: нужно хоть немного отвлечься от свалившегося на них горя. Хотя, если честно, главным заводилой был именно Филипп. В тот вечер он был просто в ударе, и Лена подумала, что в молодости он, наверное, был неотразим и дьявольски обаятелен. Наступило воскресное утро...

Аня, словно переселившись в иное измерение, напрочь утратила интерес к быту и житейским хлопотам. Всю текучку она переложила на плечи Лены, Лиды и Филиппа. Книги Анна Сергеевна никогда особенно не жаловала, но вот полистать глянцевые журналы или пробежать глазами пару статей — это было её. А ещё она обожала музыку и телевизор. В какой-то момент это стало единственным доступным ей развлечением. Особую страсть она питала к старому кино, так что Лене пришлось оббегать все окрестные видеопрокаты и ларьки, чтобы собрать для неё коллекцию кассет с легендами тридцатых — шестидесятых...

Когда Лена облачалась в костюм, приготовленный для очередной роли, и накладывала грим, она мгновенно превращалась в того человека, которого предстояло сыграть. И только когда всё заканчивалось, и она сбрасывала с себя вместе с одеждой очередную личину, к ней возвращалась способность трезво мыслить и анализировать произошедшее. Ей казалось это невероятно увлекательным и даже забавным — проживать чужую жизнь, словно свою собственную. «Это должна была быть настоящая женщина, какой бы скверной она ни была, — размышляла она, вытираясь полотенцем...

Лена, стараясь не пялиться по сторонам, чтобы не выглядеть провинциалкой, тем не менее цепким взглядом успевала окинуть тех женщин, о которых ей только что рассказывал Филипп. — Её подруги — такие же авантюристки, охотницы за длинным рублём. Вон та, блондинка, на самом деле метиска, то ли англичанка с индийской кровью, приехала откуда-то из-под Ашхабада. Раньше она крутила роман с одним нефтяником из Сургута, тот платил ей за её «восточные глаза» и всерьёз считал, что она если не индийская княжна, то уж точно первая красавица Востока...

Майор принялся копаться в её косметичке, перебирая тюбики, какие-то бумажки, пакетики с ватными дисками, потом извлёк духи — те самые, что дала ей Светка, стащив их в магазине, а потом, решив, что запах ей не идёт. Следом за духами на свет появился флакон лака для ногтей — подарок расщедрившегося клиента. Окинув все это добро взглядом, полицейский сухо резюмировал: — Вкус у тебя, конечно, специфический. Увидев в сумочке потрёпанный томик «Нана» Золя, который Лена читала в метро по дороге на работу и обратно, он удивлённо вскинул светлые брови...

— Вы явно стремитесь к высоким идеалам, — басовито прогудел Филипп. — Как жаль, что рыцарей теперь днём с огнём не сыщешь. Таким, как вы, без них никак. — Да... Понимаю, вы последний из них, — не сдержалась Лена. Слова сорвались с языка раньше, чем она успела подумать. «Язык мой — враг мой», — всегда говорил отец. Ну да ладно, что сделано, то сделано, слово не воробей. Лена чуть приподняла подбородок, готовясь к худшему. Но Филипп лишь рассмеялся — как-то странно, почти беззвучно, лишь крупное тело мелко затряслось...

– Они приходят и сюда? – Никогда, – резко ответила Анна Сергеевна. – Это мой дом. А дома я делами не занимаюсь. Ты тоже не будешь заниматься. Ты будешь ездить к ним: туда, куда они захотят, на столько, насколько им будет нужно, и, разумеется, получать за это свои деньги. Однажды я вернулась из Сочи с десятью тысячами долларов. – Анна Сергеевна вздохнула. – Он уже умер, но от него мне достался ещё один очень важный клиент... Лена была восхищена. Эта женщина знала себе цену. В ней не было ни комплексов, ни заносчивости...

— То есть ты прямо после школы... У тебя не было никакой специальности? — Да. Анна Сергеевна чувствовала, что за этой простой констатацией факта кроется что-то большее, но пока не понимала что. До откровенных разговоров с Ленной дело ещё не дошло. Девушка всем своим видом давала понять, что вопросы о прошлом для неё неприятны. Анне было любопытно, почему, но она спросила о другом: — Тот, кто тебя... привёл в эту сферу, он тебя хоть чему-то научил? — Он объяснил, чего от меня обычно ждут мужчины...

«Ну же, ну же, – ехидно подначивал внутренний голос. – Давненько тебя не приглашали «поработать» в приличном месте?» «Нет, в этом вопросе у меня принципиальная и жёсткая позиция, – уверяла она сама себя. – Но если здесь пахнет деньгами, да ещё такими, что можно купить квартиру и машину, то я готова на всё». Лена так глубоко ушла в мысли, что не заметила, как они проехали Кутузовский проспект и улицу Лобачевского. Минув арку, машина остановилась в небольшом тупичке. С одной стороны стояли солидные здания, а с другой – высокая светлая стена, расписанная замысловатыми восточными драконами...