Реальное Чтиво

Я выходила замуж в июне, в самую жару. Платье прилипало к спине, букет начал вянуть ещё до росписи, а я всё смотрела на дверь ЗАГСа. Ждала отца. Он не пришёл. Мои родители развелись, когда мне было четырнадцать. Не со скандалом, не с битьём посуды. Просто однажды папа собрал сумку — ту самую, спортивную, синюю с белой полосой — и ушёл. Мама стояла в коридоре. Даже не плакала. Просто держала в руках его кружку, ту, с отколотой ручкой, которую он так и не выбросил за десять лет. «Ну вот и всё», — сказала она тихо...

Мы жили нормально. Ну, мне так казалось. Не богато, не бедно. Обычная семья — двушка в ипотеке, двое детей, машина в кредит. Я работаю в школе, учитель начальных классов. Андрей — инженер на заводе. Зарплата у него — сорок восемь тысяч. Я это точно знала, потому что он сам показывал расчётный лист. Давно, правда. Года четыре назад. Но с тех пор говорил — «ну, примерно так же, плюс-минус». Плюс-минус. Ага. Старый телефон нашёлся случайно. Мы разбирали антресоли — решили наконец выкинуть хлам, который копился годами...

Мне шестьдесят один год, и я точно знаю, сколько раз мои дети сказали мне «спасибо». Нет, не точно. Приблизительно. Потому что считать перестала — лет пять назад. До этого — считала. Мысленно, как зарубки. Каждый раз, когда слышала — ставила галочку. Каждый раз, когда не слышала — ставила другую. Вторых — больше. Гораздо больше. Олег — старший. Ему тридцать восемь. Живёт в Петербурге, работает в какой-то IT-компании. Звонит раз в две недели. Разговор — пять минут. «Мам, привет. Как дела? Нормально? Ну и хорошо...

Камера появилась в среду. Маленькая, белая, круглая — как глаз. Висела в углу спальни, под потолком, у карниза. Я бы не заметила — она размером с мяч для пинг-понга. Но Тоша, кот, заметил. Сидел на шкафу и пялился в угол. Я посмотрела — камера. — Дим, это что? Он стоял в дверях. Спокойный, в домашних штанах, с телефоном. Как обычно. — Камера. Поставил сегодня. — Зачем? — Для безопасности. Для безопасности. Он сказал это так, будто повесил замок на дверь. Обычное дело. Нормальная мера. Камера в спальне — для безопасности...

Мы уезжали на два месяца. Димина работа — вахта. Север, буровая. Месяц — там, месяц — дома. Но тут выпала длинная — два месяца подряд. Хорошие деньги, отказываться глупо. Я решила — поеду к маме. В Саратов. Что мне одной в пустой квартире — с Алиской проще у мамы. Помощь, бабушка рядом, двор, подружки. Ключи оставили Тамаре Степановне. Свекрови. Она живёт через два дома — удобно. Цветы полить, почту забрать, проверить — не течёт ли. Обычное дело. — Тамара Степановна, вот ключи. Мы — на два месяца...

Он положил абонемент на стол. Рядом с тарелкой борща. Прямо на клеёнку. Пластиковая карточка — чёрная, глянцевая. «FitLife. Годовой абонемент». И моё имя. Напечатанное. Уже — оплаченное. Я стояла с половником. Только что налила ему — полную тарелку, с мясом, со сметаной. Как он любит. Как каждый вечер. — Это что? — спросила я. — Подарок, — сказал Дима. И улыбнулся. Той улыбкой, которую он считает обаятельной, а я — уже нет. — Подарок — на день рождения. У меня — в марте. — Это не на день рождения...

Конверт лежал в почтовом ящике. Белый, без марки — значит, принесли лично. На конверте — почерком свекрови — «Олегу и Марине». Олег — муж. Марина — я. Я достала конверт вместе с рекламой пиццерии и квитанцией за воду. Открыла на кухне, между чайником и тостером. Стояла с бутербродом в одной руке и конвертом в другой. Внутри — три листа. Напечатанных. На принтере, аккуратно, с полями. Шрифт Times New Roman, четырнадцатый кегль. Как курсовая работа. Как документ. Первый лист — заголовок: «Расчёт затрат на воспитание и содержание Воронова Олега Анатольевича с 1987 по 2005 год...

Я узнала случайно. Не из документов, не из разговора — из квитанции. Обычной бумажной квитанции за электричество, которая пришла на дачу. Мы приехали в субботу — я, Лёша и Варя. Варе шесть, она носится по участку, как заведённая. За неделю в Москве накапливается столько энергии, что ей нужно поле, забор, грядки и соседская собака, чтобы всё это вылилось. Дача — спасение. Наша дача. Шесть соток в Малаховке, старый домик, участок с яблонями. Мы купили четыре года назад — вместе. Копили два года. Откладывали, считали, ужимались...

Фотографии были хорошие. Не студийные, не постановочные — нормальные. Мужчина на велосипеде, в обтягивающей спортивной футболке, руки загорелые, улыбка широкая. Мужчина на фоне гор — рюкзак, кроссовки, ветер в волосах. Мужчина с медалью на шее — «Московский полумарафон», финишная лента, лицо красное, счастливое. Подтянутый, спортивный, живой. Я пролистала — и свайпнула вправо. Не из-за тела — из-за глаз. На фото с велосипедом он смотрел в камеру так, будто знал что-то весёлое и не рассказывал. Хитринка...

Свадьба была в июне. Маленькая — двадцать человек, ресторан на набережной, Катька свидетельница, его друг Андрей свидетель. Платье я купила на распродаже — но красивое, кремовое, в пол. Олег был в костюме, единственном, сером, который он носил на всё — на свадьбу, на собеседования, на похороны бабушки. Мы встречались два года. Нормально встречались — кино, кафе, поездки за город. Он жил с мамой, я — в своей однушке. Моя квартира. Моя — по-настоящему. Бабушка оставила. Единственное наследство — тридцать шесть метров на «Академической», третий этаж, потолки три двадцать, окна во двор...

Первый раз он сказал это на втором году брака. Мы ссорились из-за ерунды — я не помню из-за чего. Посуда? Уборка? Что-то бытовое, мелкое, из тех ссор, которые забываешь через час. Но эту фразу я не забыла. — Ты должна быть благодарна, что я с тобой. Он сказал это спокойно. Не кричал. Не размахивал руками. Стоял в дверях кухни, руки в карманах, голос ровный. Как факт. Как «завтра будет дождь». Как «дважды два — четыре». Ты. Должна. Быть. Благодарна. Мне было двадцать семь. Ему — тридцать. Мы были женаты полтора года...

Галина Степановна жила этажом выше. Шестьдесят два года, одна, кошка Муська, герань на подоконнике. Нормальная соседка — тихая, вежливая, в подъезде здоровается, дверь придерживает. Иногда просит соль или яйцо — «Ирочка, одолжи два яйца, забыла купить». Я одалживаю. Она возвращает. Всё по-соседски. В октябре она затеяла ремонт. Кухню переделывала — плитка, трубы, что-то с вытяжкой. Рабочие ходили туда-сюда, грохотали, пахло цементом. Нормально, все через это проходят. Она позвонила в дверь в субботу утром...