Маргарита Солоницына. Философия мудрой жизни

Последняя наша ссора была из-за сковородки. Он пожарил яичницу и оставил сковородку на плите. Не помыл. Как всегда. Я пришла с работы, увидела — и началось. «Ты никогда за собой не убираешь.» «А ты никогда не замолкаешь.» И понеслось. Сковородка превратилась в деньги, деньги — в его мать, его мать — в мою подругу Ольку, которая якобы меня настраивает. Через десять минут мы орали про вещи, которые случились три года назад. Через двадцать — я швырнула эту сковородку в раковину так, что она отлетела и разбила чашку...

Я нашла переписку случайно. Не рылась в телефоне. Не подглядывала. Он просто оставил телефон на кухне и пошёл в душ. И экран засветился от всплывающего сообщения. От контакта «Андрей шиномонтаж». И сердечко. Какой шиномонтаж ставит сердечки. Руки затряслись сразу. Я даже не успела подумать — палец сам ткнул в переписку. «Скучаю по тебе» «Завтра в обед сможешь?» «Ты самое светлое, что у меня есть» Самое светлое... Я стояла на кухне, держала его телефон и смотрела на эти слова. Мы вместе семнадцать лет...

Он обещал. За неделю до свадьбы я звонила. — Пап, ты приедешь? — Приеду, Маринка. Обещаю. Обещаю. Он всегда так говорил — «обещаю». Не «постараюсь», не «если получится». Обещаю. Твёрдо, уверенно, как печать. А потом — не приходил. На выпускной — не пришёл. Обещал — не пришёл. Мама сказала: «Занят, наверное. Работа». Я кивнула. Надела платье, пошла одна. Без папы. Все — с папами. Я — без. На восемнадцатилетие — не пришёл. Позвонил утром: «Маринка, с днём рождения. Подарок вышлю». Не выслал. Или выслал — не дошло...

Мы с Ленкой дружим с института. Ну, то есть дружили. Я уже сама не знаю, как это теперь называть. Двадцать лет. Двадцать лет я была тем человеком, которому она звонила в одиннадцать вечера. Иногда в слезах. Иногда просто уставшая. Иногда злая так, что голос дрожал. И всегда — про Серёжу. Серёжа не помогает. Серёжа опять лежит на диване. Серёжа забыл про годовщину. Серёжа сказал, что борщ невкусный. Серёжа пришёл с работы и даже не спросил, как дети. Я слушала. Двадцать лет слушала. Кивала, поддакивала, говорила «ну он вообще, конечно» и «ты заслуживаешь лучшего отношения»...

Первые два свидания прошли хорошо. Даже — очень хорошо. Настолько, что я вечером лежала в кровати и улыбалась в потолок. Как дура. Как школьница. Мне тридцать пять, а я лежу и улыбаюсь, потому что мужчина сказал мне «ты классная» и поцеловал в щёку на прощание. Дима. Высокий, симпатичный, тёмные волосы. Работает врачом в частной клинике. Говорит спокойно, негромко, не перебивает. Слушает. Это — редкость. Первое свидание — ресторан, итальянский. Он выбрал, забронировал. Когда принесли счёт — я потянулась к сумке...