Мандаринка

Марина медленно открыла дверцу шкафа. В нем стоял запах его одеколона, старой кожи ремней и чего-то неуловимо родного. Александра не стало полгода назад, но она только сейчас решилась на разбор вещей. Дочь Катя, уже взрослая двадцатипятилетняя женщина, сидела на полу, обняв колени. — Мам, может, не сегодня? — тихо спросила Катя, глядя, как мать вынимает аккуратно сложенные свитера. — Надо, дочка, — попыталась улыбнуться Марина, но голос дрогнул. Она дотянулась до верхней полки, где Александр хранил что-то неизвестное...

Несколько месяцев я выкладывался на работе, чтобы получить эту премию. Это была не просто зарплата. Это была цель. Мой старый ноутбук трещал по швам и вис на сложных проектах. Новая, мощная модель — мой рабочий инструмент и залог будущих проектов — был выбран, оставалось только оплатить. Премия пришла на карту, и я, счастливый, сообщил жене Оле: «Дорогая, мы разбогатели! Завтра закажу ноут». Она улыбнулась как-то странно: «Молодец, я знала, что ты сможешь». А на следующий вечер, когда я зашёл на сайт магазина, обнаружил, что на карте не хватает именно той, заветной суммы...

В дождливые вечера Лена любила разбирать старые коробки. «Ностальгия», — говорила она, тихо улыбаясь. Андрей наблюдал, как она бережно доставала фотографии, билетики, безделушки. Рядом, свернувшись в комочек, спал их сын, Сёма. — Смотри, Андрюша, — Лена протянула ему пожелтевший листок. — Его первый рисунок. Солнце с ушами. Андрей взял листок. В груди что-то теплое и тяжелое качнулось, как маятник. Пять лет. Пять лет этих рисунков, утренних объятий, испуганных криков «папа!» из темной комнаты. Он потрепал жену по волосам...

Её крепость. Два этажа, вид на парк, мрамор, хрусталь. Крепость, построенная по чёткому, безупречному плану, в котором у каждой детали, включая живые, было своё точное место и функция. Вероника Петровна никогда не любила запах детских присыпок и не понимала сюсюканья. Дети были стратегическим ресурсом. Первого сына, Сергея, она зачала, чтобы привязать к себе того красавца-дипломата, сына важных родителей. Не срослось — дипломат сбежал, но отступные и первая двушка в центре остались. Серёжу, трёхлетнего, отправила к бабушке...

Моя история — это классическая драма в трёх актах: «Дочери — всё, сыну — долг». Родительская трёхкомнатная хрущёвка в хорошем районе всегда считалась нашим «семейным гнездом». Я, младший, жил там до свадьбы. Моя старшая сестра Аня вышла замуж и съехала одной из первых. Пять лет назад она встретила немца и уехала в Берлин. Мы радовались за неё. Перед отъездом родители оформили дарственную. Они подарили Ане её долю в квартире — формально ½, как одному из двух детей-владельцев. «Чтобы у нашей девочки за границей был капитал, подушка безопасности», — сказала мама...