Метро в кадре оттепельных фотографов В советском искусстве 1960-х главным фокусом внимания становится человек и его частная жизнь. Метро на фотографиях тех лет предстает как живое пространство городской повседневности. В нем читают, встречаются и расстаются, признаются в любви, ведут разговор или же остаются наедине со своими мыслями. Вместе с этим, фотографов захватывает статика и динамика, рождающиеся на платформах и внутри станций: монументальная архитектура и мчащиеся составы, суетливая толпа и застывшие в ожидании фигуры — именно на этих контрастах часто выстраиваются снимки этой эпохи. Приходите в МАММ на выставку «Метро — пульс времени», чтобы увидеть, как в разные десятилетия менялся образ метро в отечественном искусстве.
Мультимедиа Арт Музей, Москва
24 декабря 1925 года в главном зале Большого театра вспыхнуло красное знамя перемен. Революционный флаг в концовке «Броненосца Потемкина» Сергея Эйзенштейна вошел в историю как один из самых известных примеров использования цвета в эпоху черно-белого кинематографа. Раскрашивание пленки практиковалось с конца XIX века. На знаменитом первом платном сеансе братьев Люмьер в 1895 году среди короткометражек были раскрашенные вручную ленты — например, «Танец с зонтиками» с сестрами Ли. К 1910-м годам тонирование и точечная раскраска стали массовыми, а к началу 1920-х большинство иностранных фильмов содержали цвет. В России первая вручную раскрашенная картина — «Ухарь-купец» Василия Гончарова — вышла в 1909 году. Флаг Эйзенштейна изначально был белым. На черно-белой пленке красное полотнище выглядело бы темным пятном, а белая ткань позволяла добиться нужного эффекта при последующей обработке. Раскраска выполнялась вручную. Каждый из 108 кадров обрабатывался отдельно: краситель наносился кистью прямо на целлулоидную пленку. Работа требовала высокой точности, чтобы передать движение складок. Премьера прошла в декабре 1925 года в Большом театре. Появление алого флага в финале фильма произвело сильное впечатление. Кадр стал символом революционной темы, а красный цвет закрепился в советском кино как устойчивый визуальный код.
Какой аромат носила одна из самых ярких женщин эпохи авангарда? Лиля Брик, поистине, бала значимой фигурой литературной и художественной жизни 1920-х годов. Яркая, необыкновенная, она тщательно создавала свой образ, следила за модой, заказывала наряды у Надежды Ламановой и получала из Парижа последние новинки от сестры Эльзы Триоле. И, конечно, такая женщина не могла оставить без внимания еще одну важную деталь образа — духи. В 1945 году сестра Эльза прислала Лиле эпатажную новинку, Jicky от Guerlain. Считается, что это самые старые европейские духи, которые беспрерывно производятся с момента своего создания в 1889 году. Через несколько лет в ее парфюмерной истории появился Bandit от Robert Piguet — дерзкий кожаный шипр. Мужской характер аромата хорошо соответствовал образу Лили: независимой, смелой и совершенно не стремившейся подстраиваться под чужие представления о женственности. Именно Bandit Лиля Брик позже подарила Майе Плисецкой на Новый, 1959-й, год. Для великой балерины этот аромат стал её визитной карточкой, она отдавала ему предпочтение до конца своей жизни. Послушать ароматы Jicky и Bandit можно сегодня на выставке «Лиля Брик: икона стиля и муза авангарда» в МАММ. Лиля Брик и Эльза Триоле демонстрируют платья от модельера Надежды Ламановой. 1923
Лев за рулем Кинорежиссер Лев Кулешов одним из первых советских людей сел за руль собственной машины. Тогда даже мотоцикл считался роскошью, а личных автомобилей в стране почти не было. Еще в 1925 году у Кулешова появился подержанный мотоцикл BSA с коляской — его выдали режиссеру на кинофабрике вместо зарплаты. А всего пару лет спустя Кулешов пересел за руль «Форда» — этот автомобиль привезли ему из-за границы. Спортивный «Форд» «мышиного» цвета притягивал восхищенные взгляды. Кулешов, работавший на киностудии, в перерывах между съемками то и дело выбегал на крыльцо, чтобы самому взглянуть на свой же автомобиль. А прохожие, случалось, не только рассматривали, но даже трогали машину — какой-то ребенок однажды даже расцарапал автомобиль гвоздем. На «Форде» Кулешов много ездил по стране, бывал в киноэкспедициях, участвовал в скоростных гонках, обгоняя хваленый «Мерседес», и побил рекорд Каракумского автопробега, преодолевая бездорожье черных песков. Вспоминая былое, Кулешов как-то сказал, что абсолютно доволен своей карьерой автомобилиста. За всю жизнь у него были самые разные машины — «Форд» и «ГАЗ М-1» (легендарная «эмка»), «Мерседес» и «Фиат», «Победа» и «Волга» — и десятки тысяч километров пробега. Однажды режиссера остановили за нарушение правил дорожного движения, и когда регулировщик увидел дату выдачи водительских прав, с удивлением и уважением вернул их Кулешову, добавив, что не может делать замечания водителю с таким стажем. Эту и другие курьезные ситуации иллюстрирует выставка «Даешь автомобиль! Из истории советской автомобилизации 1920–1930-х годов» в МАММ. Александр Родченко. Кинорежиссер Лев Кулешов. 1928. Собрание МАММ Лев Кулешов в автомобиле «Форд» у входа на киностудию «Межрабпом-фильм». 1928–1934. Собрание Государственного центрального музея кино
«Я и представить себе не мог, как важно окажется то, что нам невидимо, и когда осознал, не мог не поделиться с миром» Создавая эту серию, фотограф Ян Шлегель больше двух лет путешествовал по миру и собирал образцы воды… все — ради фитопланктона. Эти крошечные микроорганизмы размером меньше пылинки производят более половины кислорода на планете. И хотя во многом человечество живет благодаря фитопланктону, большинство редко о нем задумывается и почти ничего не знает. Образцы воды из разных морей Шлегель привозил домой и капля за каплей изучал под микроскопом, выискивая объекты для съемки. Но даже не предполагал, с какой необычайной красотой и разнообразием форм ему придется столкнуться. Хотя технически это документальная съемка, полученные фотографии визуально отсылают к модернистским абстрактным композициям. Увидеть цикл снимков «Жизнь на земле» и другие серии Яна Шлегеля можно в МАММ на выставке «О пришельцах, русалках и медузах».
