maloy

Сады Сатурна ...Он проснулся от тишины. Не от той земной тишины, где всё равно слышен ветер или гул города, а от абсолютной, математически выверенной пустоты звука. Станция «Сатурн-7» висела в полутора миллиардах километров от дома, и единственное, что нарушало вакуум за её стенами, — это мягкое, едва уловимое пение ледяных частиц, ударяющих в бронестекло купола. Себастьян не был ботаником. Он был смотрителем. Эту должность придумали специально для него, когда выяснилось, что лететь семь лет, чтобы выращивать цветы в кольцах Сатурна, никто больше не согласен...

На последней планете системы Каллисто черно-красное солнце никогда не садилось. Оно застыло на полпути к горизонту, как закипевшая и остывшая лава, отбрасывая длинные, неестественные тени от обломков, которые медленно вращались в разреженной атмосфере. Это были осколки орбитальных станций, куски колониальных транспортов, обгоревшие ребра небоскребов — памятник Великому Исходу, случившемуся триста лет назад. Но внизу, среди руин мраморных площадей и стеклянных ущелий, еще теплилась жизнь. Механическая, методичная, не знающая усталости...

На обломке древнего метеорита, затерянного между светящимися спиралями туманностей, царила осень. Но не та, что знают на зеленых планетах — здесь осень была космической. Золотые и багряные листья, порожденные капризной атмосферой фантастического города, парящего на заднем плане, медленно кружили в безвоздушном пространстве, цепляясь за антенны звездолётов и забивая сопла двигателей. Именно поэтому здесь работали они — механоиды-уборщики, модель «Скорпион-7», внешне почти неотличимые от людей, если не считать едва уловимого гула сервоприводов и слишком идеальных, плавных движений...

Тишина. Не та, что на планетах, а густая, ватная тишина вакуума, нарушаемая лишь редким щелчком рации. На фоне искривлённого света аккреционного диска чёрной дыры «Санитар-1337» плавно скользил, загребая гравитационным полем обломки старого спутника. Его броня, некогда белая, была исчерна поцарапана микрометеоритами. На спине кривыми буквами кто-то вывел термостойкой краской: «Подметай, пока смерч не всосал». На связь вышел «Санитар-1338», его напарник. «– Опять листья, – пробурчал 1338, указывая манипулятором на рой перфорированных ледяных глыб, кружащихся по спирали к вечности...

Тишина. Не та, что на планетах, а густая, ватная тишина вакуума, нарушаемая лишь редким щелчком рации. На фоне искривлённого света аккреционного диска чёрной дыры «Санитар-1337» плавно скользил, загребая гравитационным полем обломки старого спутника. Его броня, некогда белая, была исчерна поцарапана микрометеоритами. На спине кривыми буквами кто-то вывел термостойкой краской: «Подметай, пока смерч не всосал». На связь вышел «Санитар-1338», его напарник. «– Опять листья, – пробурчал 1338, указывая манипулятором на рой перфорированных ледяных глыб, кружащихся по спирали к вечности...

На орбитальной станции «Зодиак» нет ни осени, ни листьев в привычном понимании. Но здесь есть свои «космические листья» — это бесчисленные микроосколки льда, отслоившаяся термоизоляция, крошечные фрагменты краски и пыль, рожденная самой жизнью станции. В невесомости этот мусор не падает под ноги, а образует медленно плывущие, почти невидимые облака, опасные для приборов и дыхания. И за чистоту «улиц» — узких тоннелей и просторных модулей — отвечают особые роботы-уборщики. Внутри станции «листогребы» работают бесшумно...

Осенняя уборка на космических островах В безмолвной бескрайности космоса, где лишь далёкие звёзды мерцают холодным светом, плыли странные обитаемые острова. Это были не просто астероиды, а целые мини-планеты, созданные когда-то древней цивилизацией для сохранения красоты земных времён года. Сейчас на них царила осень. На одном таком острове, где раскидистые космические клёны роняли багряные и золотые листья прямо в вакуум, размеренно работали необычные роботы. Роботы-уборщик, высотой примерно по пояс человеку, методично занимались своей ежедневной работой...

Вечерняя Москва сияла тысячами огней. Витрины магазинов, украшенные мишурой и сверкающими шарами, были полны предпраздничной суеты. Но вся эта суета казалась такой далекой для одного необычного гуляки. По тротуару, шурша лапками по пушистому снегу, важно вышагивала капибара. На ней был самый что ни на есть новогодний наряд — тёплый красный свитер, от которого веяло уютом и домашним теплом...