Владимир Владимирович М

Алиса сидела на полу у двери. Она была в жёлтом свитере, серых колготках и носках с потемневшими пятками. Рядом лежал лис. Одно ухо торчало в сторону, как после его неумелого ремонта. Андрей остановился так резко, что у него заболело в груди. — Папа? Она поднялась, но не побежала. Смотрела на него снизу вверх, прижимая игрушку к животу. — Почему ты так долго? Он опустился на колени. Дочь подошла, положила ладони ему на плечи. Он почувствовал знакомый вес, запах волос, тёплую щёку. Обнял и закрыл глаза...

Старший Андрей не предложил ему сесть. Он сам лежал на полу, просунув руку под низкий шкаф. Из-под шкафа доносился раздражённый голос: — Подожди секунду. Если отойду, опять укатится. Переход завершился посреди комнаты, освещённой высоким окном. Никакой капсулы, никакого долгого восстановления. Андрей стоял в одежде, которую здесь создали для него, и смотрел на человека, похожего на постаревшего отца — если бы лицо отца постепенно стало его собственным. — Что достаёшь? — Заглушку. Вон линейка, подай...

Утром в город пришёл дождь. Он начался сразу, без первых редких капель. Андрей проснулся от шума по карнизу. За окном трамвай поворачивал к площади, разбрызгивая воду. На остановке стояла женщина с зонтом. Он смотрел, пока она не вошла в вагон, и чувствовал почти нелепую благодарность за то, что поездка кому-то нужна. Илья готовил завтрак. На сковороде подгорали яйца. Он отвлёкся на сообщение и теперь пытался снять приставший край лопаткой. — Можете не есть, — сказал он. — Нормально. Андрей подставил тарелку...

Кофе был горячим. Андрей понял это, когда случайно коснулся чашки. На поверхности ещё держалось тёмное пятно пенки. Рядом лежала ложка, салфетка с коричневым следом и раскрытая книга. Он отступил от стойки, чувствуя себя незваным гостем. — Есть кто-нибудь? Из глубины кафе донёсся шум воды. Андрей прошёл мимо пустых столиков, заглянул за перегородку. Кран над раковиной был открыт. Вода лилась на перевёрнутый стакан и уходила в слив. Он закрыл кран. На кухне стоял противень с хлебом. Одна буханка была разрезана, нож лежал поперёк доски...