Мемуары Госпожи

Я не люблю людей. Эта мысль — не мрачное кредо, а результат тысяч микроскопических наблюдений, подобных сегодняшнему. Я не общаюсь не из-за мизантропии, а из-за гигиены. Потому что каждый неотфильтрованный контакт несет риск заражения чужим хаосом, неуважением и, что хуже всего, инфантильным желанием играть в игры, правила которых я не устанавливала. Для меня это то же самое, как сесть в песочницу лепить куличики. С ребенком — сяду и полеплю. А от взрослых детей (кому от 30) меня просто откровенно тошнит. Мамки детей рожают, а взрослеть им не помогают. Мне пишет человек. Не фейк. Для меня это критично. Фейк — это таракан в цифровом пространстве, ползающий анонимной тенью, и его я просто давяще игнорирую. Мне написал аккаунт с именем, лицом, историей. Это уже первый минимальный акт уважения — готовность быть идентифицированным, нести ответственность за свои слова. Соответственно, и я проявляю базовое уважение: отвечаю на приветствие. «Привет» на «привет». Чистая, стерильная вежливость. Граница открыта для нейтрального прохода. И вот здесь происходит первый, решающий сбой. Вместо того чтобы представиться, начать диалог, задать вопрос или хотя бы продолжить нейтрально, он пишет: «Только пообещай честно». Давайте разберем этот паттерн, этот психологический микровзрыв, по косточкам. Это не фраза. Это — многослойное нарушение. Нарушение ритуала и присвоение власти. Здравствуй-здравствуй — это протокол взаимного признания существования. Фраза «пообещай честно» — это внезапный скачок в иное измерение. Это переход от горизонтального («мы оба здесь») к вертикальному («я ставлю тебе условие»). Он даже не представился, не установил контекст, не дал мне ничего, кроме приветствия, а уже требует обещания. Он присваивает себе право диктовать мне, как мне себя вести в предстоящем диалоге, о котором я ещё даже не знаю. Это жест мелкого тирана, который пытается установить контроль с первой же реплики после открытия ворот. Презумпция виновности и обвинение в лжи. Самая ядовитая часть. Он не говорит: «Давай будем честны» (предложение о взаимном договоре). Он говорит: «Ты пообещай МНЕ честно». В этой конструкции я изначально позиционируюсь как потенциальная лгунья, которую нужно обезвредить предварительным обещанием. Он, еще ничего не зная обо мне, уже выносит скрытый вердикт: «Ты, женщина, скорее всего, будешь врать. Поэтому я, как страж истины, вынужден тебя обезопасить себя от твоей же природы». Это чудовищное неуважение. Он вменяет мне грех, которого я не совершала, и заставляет меня оправдываться за него еще до начала разговора. Провокация на оправдание и эмоциональный вымогатель. Чего он хотел добиться? Подсознательно или сознательно, он хотел вызвать у меня одну из двух реакций: Детское смущение и покорность: «А-а… Конечно, я буду честна! Честно-честно!» — и вот я уже не равный участник, а провинившийся ребёнок, дающий зарок строгому дяде. Агрессивную защиту: «Да как ты смеешь сомневаться?!» — что втянуло бы меня в эмоциональную перепалку, отдало бы ему энергию моего гнева и подтвердило бы его значимость (он меня «задел»). Инфантилизм и слияние границ. Это мышление ребенка, который видит мир как продолжение своих потребностей. «Мне нужно, чтобы ты была честна (потому что я боюсь обмана / хочу всё контролировать). Значит, ты должна мне это пообещать». Он не видит во мне отдельного человека с собственными правилами, достоинством и правом решать, на каких условиях вести диалог. Он видит функцию, которую нужно настроить под свои нужды. Его интеллект и эмоциональный возраст застряли на уровне того, кто не понимает, что у другого есть внутренний мир, автономный от его страхов. Именно поэтому я не хочу общаться с такими «противными». Противно не его намерение. Противен способ. Способ, который с первого шага демонстрирует неуважение, презумпцию виновности, жажду контроля и полное отсутствие чувства границ. Мой ответ «привет» был актом уважения к человеку в дверях. Его ответ «пообещай честно» был актом попытки надеть на меня наручники еще в прихожей. С такими не разговаривают. Их диагностируют.

Есть тонкая грань между мирами. В одном я существую, как все: дышу, говорю, решаю бытовые задачи. В другом — я становлюсь иной. Той, чья воля — закон, чье слово формирует реальность, чей взгляд — и награда, и наказание. Этот дневник — о втором. О пространстве, где правят искренность, доверие и четко очерченные роли. Где каждый на своем месте обретает невероятную свободу. Многие спрашивают, как подойти к этим вратам. Ответ прост: с уважением к иерархии, которую вы сами ищете. Если ваше сердце и сущность стремятся к динамике, где я — Власть, а вы — преданность, обращайтесь соответственно. Допустимы обращения: «Госпожа», «Мэм» (мой фаворит, он несет в себе оттенок старомодной учтивости и безоговорочного почтения) или классическое «Миледи» (как более нежное обращение) Первое сообщение — ваша визитная карточка. Покажите, что вы понимаете суть и хотите стать частью моей приватной жизни. Для всех остальных, для тех, кто находится по другую сторону зеркала, кто видит во мне просто человека или собеседника — мое имя Кошка. Для вас — я просто Кошка. Без титулов, без условностей. Просто я. Это максимально отдаляет вас от меня, меня от вас. Для поверхностного общения, без любой формы близости, даже дружеской. Здесь, на этих страницах, будут жить истории, размышления и откровения о пути Власти и подчинения.

Существует определенный тип людей. Назовем их условно для наглядности — по их самым ярким чертам: Беглец (как Игорь), Провокатор (как Тарас) и Прилипала (как Олег). Их имена не важны. Важен архетип, который они воплощают. Их главная характеристика — тотальная психологическая несостоятельность. Они не интересны. Они скучны в своей предсказуемости. Их единственный инструмент для взаимодействия с миром — набор дешевых, примитивных манипуляций. Они не способны на диалог, только на монолог, направленный вовне в попытке получить эхо. Здоровый, цельный человек воспринимает их как белый шум. Как назойливую рекламу, которую сразу закрывают. На них «клюют» лишь их зеркальные отражения — те, кто болен той же духовной нищетой и узнает в этих манипуляциях родной язык. Убогое — к убогому. Рядом с убогим — только убогое. Природа такого архетипа — убога. Его судьба — не созидать, а провоцировать. Он не умеет любить, строить, уважать границы. Он умеет лишь тыкать палкой в другого, пытаясь выцарапать любую эмоцию. Почему? Потому что только в искре чужой реакции — гнева, раздражения, недоумения — он на секунду чувствует, что существует. Это не значимость. Это собачья потребность в отражении, подтверждение собственного бытия через вскрикивание другого. Внутри — пустота, которую нужно заполнить даже чужим негативом. Это психология раба. Они патологически неспособны к признанию ошибок и ответственности. Их ответ на сопротивление — не анализ, а попытка наказать того, кто отказался участвовать в их жалком спектакле. Их злость — это ярость банкрота, обнаружившего, что его фальшивые чеки никто не принимает. Также смешна и нелепа. Классическая позорная тактика такого архетипа — когда прямой путь к вниманию закрыт, он начинает навязываться на стороне. Он сам лезет к третьим лицам на глазах у объекта своего желания. Демонстративно рассказывает о «других», исчезает, чтобы потом появиться с туманными намеками. Он жаждет увидеть в глазах того, кто ему интересен, ревность. Таким был Бобик. В ночных клубах в моем присутствии он лип, как убогое дерьмо, к девушкам, навешивал им убогие комплименты, после чего облизывал мои сапоги и кидал мне деньги на карту. Потому что его ожидания моей ревности не соответствовали моему реальному отвращению. Он был способен только на такие поступки: сначала изобразить из себя героя, затем упасть в ноги. Не понимая, что самая первая попытка вызвать во мне ревность обернулась моим бесповортным изгнанием. После этого он уже ничего не смог вернуть, он лишь разорился, пытаясь удержаться рядом. Так он и превратился из раба в слугу. Странные люди — рабы. Они хотят подчиняться Госпоже, но увидеть перед собой Госпожу отказываются. А зря. Интересно, хватит ли у Бобика сил забыть меня. Я думаю, что нет. И его редкие смс в банк это подтверждают. Но что он порождал? Порождал он не ревность. Такими убогими поступками он порождает глубокое, почти физическое отвращение. Отвращение к липучке, которая, не получив желаемого напрямую, ползет по чужим спинам, лишь бы на нее обратили взгляд. Это поведение назойливой навозной мухи, от которой отмахиваются, потому что она жужжит и садится на что попало. Это не признак ценности объекта, это — демонстрация собственной нищеты духа. Тот, к кому лезут с истинным интересом, — неподвижен. Тот, кто сам лезет ко всем подряд, чтобы спровоцировать интерес, — жалок. Этот архетип обречен. Мир построен на честности, силе, взаимности и уважении к суверенитету. У «нищего с фальшивыми монетами» в арсенале — лишь эти самые фальшивки: манипуляции, самообман, провокации.

Бобик. Бобик решил, что он в праве решать за меня, как мне улыбаться и что делать. Без его экспертной оценки я, видимо, не проживу. Вот такие они — прицепившиеся нарциссы. Прошло уже около двух лет. А он не прекращает написывать мне в банк с чувством, словно это что-то может значить для меня. Стоит ли сказать, что это очередная попытка манипулятора Бобика вызвать во мне что-то? Ему привиделось, что я тоже имею психические отклонения и улыбаюсь за рулем светофорам. В этом вся суть вранья Бобика, которым он пичкал меня каждый день. И не только пичкал, а и верить в него заставлял. Вранье Бобика — непрекращающееся. И потому этот человек довольно опасен. Люди верят ему, видя в нем эдакого добряка и душу компании. Но никто не понимает, что Бобик выдает себя не за того, кем он является. А является он человеком, стоящим на учете в ПНД, без образования, без профессии. В его рассказах о себе он — успешный бизнесмен. Который так стремился мне это доказать, что обчистил свою семью. Мои люди из структур довели Бобика до развода, и очень прямолинейно дали ему понять, что от меня следует отстать. Бобику следует знать, что ему стоит избегать меня, потому что в противном случае палата психиатрической больницы станет его родным домом. Представьте себе человека, который потерял семью, но его интересую я.