Рассказы от Юли. Лубок.

Тройняшки орали так, будто сговорились. Один начинал — двое подхватывали, и дежурная медсестра крестилась у поста, хотя была убеждённой атеисткой. Наташа стояла над тремя прозрачными кувезами и считала: не минуты — деньги. Смесь «НАН» — четыреста рублей банка, хватает на два дня. Подгузники — пачка в сутки. Машину она продала вчера. «Ниссан Альмера», 2011 год, сто девяносто тысяч пробега. Перекупщик дал сто двадцать тысяч и смотрел так, будто делал одолжение. — Наташ, ты рехнулась, — сказала санитарка Люба, протирая пол вокруг кувезов...

Семён Ильич нажал на перемотку, и сердце у него подпрыгнуло так, будто ему снова двадцать пять и он бежит стометровку на военных сборах. На экране монитора охраны — коридор третьего этажа, ночь, два часа семнадцать минут. Женщина в сером халате, босиком, с тряпкой в руке (зачем тряпка — среди ночи?) крадётся мимо поста дежурной медсестры, которая спит, уронив голову на кроссворд. Женщина останавливается у двери одиннадцатой палаты — той самой, отдельной, с кондиционером и телевизором, за которую страховая платит четыреста тысяч в месяц...

Камера над служебным входом зафиксировала их в двадцать три сорок семь. Женщина в расстёгнутой куртке не по размеру, мальчик на руках — лицом в её шею, ноги в грязных кроссовках болтаются. Она не звонила в дверь. Не стучала. Просто села на ступеньку, прижала ребёнка и замерла, как человек, которому больше некуда идти. Тимур Ладейников увидел их случайно. Он вообще-то шёл к машине — закрывал ресторан последним, потому что бухгалтер Зоя Пална опять напутала в накладных, и он два часа разбирал цифры, тихо матерясь в калькулятор...

Аркадий Леонидович любил собрания. Не за повестку, не за отчёты — за лица. Когда тридцать два врача, каждый с дипломом и самолюбием, сидят перед тобой ровненько, как первоклашки, и боятся кашлянуть не в тот момент — вот это, считал Аркадий Леонидович, и есть настоящая медицина. Всё остальное — приложение. В то утро он вошёл в конференц-зал своей клиники «Гиппократ Плюс» — названной так, видимо, потому что одного Гиппократа было недостаточно, — и остановился у кофемашины. Кофемашина стоила как подержанный...

Ведро опрокинулось ровно в тот момент, когда Вадим Андреевич Пестряков, заместитель генерального директора компании «СтройЛогика», выходил из лифта в своих итальянских ботинках за восемьдесят тысяч. Грязная вода хлынула ему под ноги, и по коридору двадцать третьего этажа разнёсся вопль, от которого дрогнули жалюзи. — Ты! — Вадим Андреевич уставился на Лизу сверху вниз, как человек, обнаруживший таракана в своём латте. — Ты вообще соображаешь, деревенщина? Это Santoni! Ты знаешь, что такое Santoni? Лиза знала, что такое Santoni...