Мистика от Бабы Нюры

Настасья Никифоровна обнаружила пропажу утром, когда пошла доить корову. Конюшня зияла пустотой — ни Гнедого, ни упряжи, даже соломы не осталось. Словно и не было никогда у нее коня. Сорок лет прожила Настасья в деревне Дальняя, и Гнедой был не просто конем, а членом семьи. Покойный муж Иван его еще жеребенком выходил, а теперь он был единственной возможностью добраться до районного центра за покупками и лекарствами. Автобус ходил раз в неделю, а до остановки — семь километров пешком. — Куда же ты делся, милый? — причитала старушка, обходя двор в поисках следов...

Прасковья Ивановна помнила засухи разные — и короткие недельные, и долгие на месяц. Но такой, как нынешняя, не видела за свои семьдесят пять лет. Дождя не было уже два месяца, земля растрескалась, как печенье, а колодцы обмелели настолько, что воду приходилось добывать ведрами из самой глубины. Хуже всего дело обстояло с урожаем. Пшеница пожелтела и осыпалась, не успев налиться. Картофель сидел в земле сморщенный, величиной с грецкий орех. Овощи на огородах увяли, несмотря на то, что их поливали последней водой...

Дорогие читатели, этот канал Дзен не взлюбил, публикации не получают никаких охватов от слова совсем, рассказ не рекомендуются Дзеном. Писать в пустоту я не хочу и не буду. Кому интересны мистические рассказы приходите в мою группу в Одноклассниках или в Телеграмм канал...

Иванна Федоровна терпела соседа Степана Кузьмича уже третий год, но больше сил не было. Мужик этот словно нарочно делал все, чтобы отравить ей жизнь — музыку громкую включал до полуночи, мусор через забор кидал, а недавно еще и сарай свой так поставил, что у Иванны половина огорода в тени оказалась. Жаловаться было бесполезно, Степан работал в районной администрации и считал себя неприкасаемым. На все претензии отвечал грубо, а то и вовсе матом крыл. Иванна уже думала дом продавать и переезжать, но куда? В семьдесят лет на новое место не так просто устроиться...

Анфиса стала вдовой в двадцать три года. Муж Петр погиб на лесоповале — придавило сосной, и с тех пор она жила одна в избе на окраине деревни Сосновка. Соседи жалели молодую женщину, но боялись сватать ей женихов, уж больно мрачная стала, замкнутая. Целыми днями сидела дома, только за хлебом в лавку ходила. Но на самом деле Анфиса не скучала в одиночестве. После смерти мужа она нашла под половицей в сенях странную деревянную шкатулку. Внутри лежали пожелтевшие листы, исписанные непонятными знаками, и записка на церковнославянском: "Дочери моей Марье — наследство рода нашего...