Журнал «Лучик»

Помните, когда Бульба с сыновьями въезжает в Сечь, он восхищается пьяным казаком, разлёгшимся спать посреди дороги? Так вот, давайте начнём с того, что не будем думать, будто сам Гоголь восхищается своим героем так же, как его герой пьяным казаком. Нет. Гоголь был не таким. Сыновья вернулись в родной дом после долгой разлуки, едва успели обнять мать, а Бульба уже тащит их прочь "от материнской юбки". И вот мать сидит ночью возле спящих сыновей, прощается с ними. Это важная сцена. Бесправная, "не имеющая значения" женщина роняет слёзы над сыновьями, которых видит в последний раз...

Редко кому дан этот талант – любовь. Это как музыкальный слух или умение рисовать: вроде все видят и слышат одно и то же, а вот петь и рисовать умеют единицы... (Штирлиц, знал, что в разговоре запоминается последнее слово ("последнее" во всех смыслах), а потому прибег к этому постыдному костылю – "вынос главной мысли в подзаголовок".) Как и все мы, читатели "Театрального романа" и "С...ных детей" (допустим "сносных", хотя на самом деле невыносимых, прости, Леонид Фёдорович Филатов, прости!), я,...

После "Уроков французского" решили далеко не ходить – вот тут рядом в списке для летнего чтения Шукшин. Рассказ "Критики" почему-то. Мне вообще-то казалось, что у Шукшина есть более "хрестоматийные" рассказы, годящиеся для начала знакомства с его творчеством. Тот же "Микроскоп", например. Или "Космос, нервная система и шмат сала". А ещё лучше "Упорный" – это где Моня Квасов вечный двигатель мастерил, – мы даже в бумажном «Лучике» разбирали его уже немножко (рассказ, а не двигатель). Но что ж – "Критики" так "Критики"...

Часто встречаю мнение, что в "Дзене" читать нечего – и всякий раз расстраиваюсь. "Друзья, вы просто не умеете его готовить!" Ну, или мне просто так везёт, что я часто обнаруживаю здесь авторов, которым руки целовать хочется...