Алина Горич - Истории о любви и жизни

Сергей шагал по заснеженной улице, воротник пальто поднят, руки в карманах. Москва в декабре была как с открытки: фонари, сугробы, витрины с гирляндами. Но внутри у него всё кипело, как чайник, который забыли выключить. Два дорогих подарка Насте — духи и сумка, почти пятьсот долларов, — а она вчера, как ни в чём не бывало, попросила забрать её с работы и заодно купить новые ботинки. «Мои порвались, Сереж, — сказала она, — на Новый год хоть что-то приличное надеть». И всё. У Сергея в тот момент будто провод замкнуло...

Павел стоял в их маленькой гостиной, где пахло кофе и Майиным парфюмом, и смотрел на неё, как на чужую. Его голос был твёрдым, как асфальт, когда он выдал: — Майя, или ты продаёшь свои квартиры, или это не брак. Я не собираюсь жить с принцессой, которая в любой момент может собрать вещи и уйти. Майя замерла, держа в руках чашку с недопитым чаем. Её глаза, обычно тёплые, как июльское утро, потемнели от удивления. Два года они были вместе, полтора из них жили в его квартире на окраине Москвы, где за окном гудели машины, а в подъезде пахло сыростью...

Аня всегда мечтала о Карибах — о том, как будет лежать на белом песке, слушать шорох пальм и смотреть на море, которое, говорят, такое синее, что кажется ненастоящим. В её сибирском городке, где зимой минус тридцать, а летом комары размером с воробья, такие мечты были как открытки из другой жизни. Но в этом году она сделала это: накопила, оформила тур на Кубу, впервые за свои тридцать лет. Не Турция, не Таиланд — Куба! Событие, как она сама себе говорила, вселенского масштаба. И главное — с Димой,...

Надя стояла у окна своей новенькой двухкомнатной квартиры, глядя на московские фонари, которые мигали, как звёзды, упавшие на землю. Квартира была подарком от родителей — просторная, в хорошем районе, с паркетом, который поскрипывал, как будто рассказывал свои истории. Но этот подарок был с подвохом: родители считали, что раз они купили, то могут приезжать, когда вздумается, как в свою собственность. Надя, конечно, была благодарна — не каждый день тебе дарят квартиру, на которую самой пришлось бы горбатиться тридцать лет...

Иван метался по заснеженным улицам, звоня всем друзьям, у которых могла быть Лиля. Его голос дрожал от злости, когда он оставлял сообщения: «Скажите ей, что если не вернётся, то всё, конец». Москва утопала в предновогодней суете, фонари мигали, как будто смеялись над ним, а он не мог найти покоя. Лиля уехала — на лыжную базу, с друзьями, без него. Он отказался ехать, сказал, что устал, что хочет дома, тишины, телевизора. Думал, она останется, как всегда. Но Лиля, его Лиля, с её тихим голосом и упрямым...