Истории о любви и не только

– Что ты сказала? – спросила Нина Васильевна. Она стояла в прихожей, сжимая ручку своей объёмной сумки так крепко, что костяшки пальцев побелели. Её глаза расширились от неожиданности, а губы слегка приоткрылись, словно она не сразу нашлась, что ответить. Римма не отводила взгляда. Она стояла прямо, чуть выпрямив плечи, и только пальцы, сжатые в кулаки, выдавали, как сильно она старается держаться. Сердце колотилось где-то в горле, но голос звучал ровно. – Я задала вопрос, – повторила она. – С чего...

– Ну зачем так резко? – с заметной обидой произнесла свекровь, поправляя на плечах тонкий шарф. – Мы же семья. Разве плохо, что близкие хотят помочь тебе разобраться с таким серьёзным вопросом? Алёна стояла посреди гостиной своей двухкомнатной квартиры и смотрела на Людмилу Петровну, не в силах сразу подобрать более спокойные слова. За окном тихо шумел поздний октябрьский вечер, где-то внизу скрипнула дверь подъезда, а в комнате висела тяжёлая, почти осязаемая тишина. На журнальном столике лежала папка с документами – свидетельство о праве на наследство и копия завещания тёти...

– Ты это серьёзно? – голос свекрови дрогнул, и она замерла посреди прихожей. Раиса стояла у двери, опираясь спиной на стену, и чувствовала, как внутри всё сжалось в тугой узел. Три месяца. Всего три месяца прошло с тех пор, как Галина Петровна переехала к ним «ненадолго». А сейчас квартира уже не казалась своей. Она медленно выдохнула и отвела взгляд от лица свекрови. В прихожей пахло свежей выпечкой и чем-то ещё – чужим, чужим домом. – Я совершенно серьёзно, – сказала Раиса тихо, но твёрдо. – Документы у меня...

– А ты как думал? – спросила Яна. Она стояла посреди гостиной, держа в руках папку с документами, и смотрела на Андрея так, будто впервые видела его. Голос мужа звучал резко, почти обвиняющее, а в глазах плескалось что-то новое – смесь обиды и упрямства. За окном тихо шумел вечерний город, где-то далеко прокричала сирена, но в квартире воцарилась тяжёлая тишина. – Ты же знаешь, – продолжила она, стараясь говорить ровно. – Квартира была куплена мной за два года до нашей свадьбы. На мои деньги. Он сделал шаг ближе, и деревянный пол тихо скрипнул под его ногой...

– Что вы сказали? – спросила Галина. Она стояла посреди кухни и смотрела на Нину Ивановну так, словно впервые видела эту женщину. Слова свекрови ещё звенели в воздухе, тяжёлые и разрушительные, будто кто-то ударил по хрустальной вазе и теперь осколки медленно оседали на пол. Нина Ивановна сидела за столом, выпрямив спину, и спокойно помешивала ложечкой свой собственный чай. На ней был любимый тёмно-синий халат с кружевным воротником, волосы собраны в аккуратный пучок, а на губах – лёгкая полуулыбка человека, который только что произнёс нечто само собой разумеющееся...