Лора Харт I Художественные рассказы

Галина Васильевна сидела на кухне, выложив перед собой содержимое старой шкатулки. Это были три аккуратные стопки купюр по пятьдесят, сто и пятьсот рублей. Она пересчитывала их в десятый раз, хотя и так знала каждую бумажку. Сорок три тысячи семьсот рублей. Ещё чуть-чуть и можно будет идти в магазин. Деревянная шкатулка с резной крышкой досталась ей от мамы. В ней когда-то хранились разные безделушки, потом, мамины сбережения, а теперь, вот её, Галины Васильевны. Полгода она откладывала с пенсии,...

Людмила Петровна достала с антресолей старую шкатулку, когда Катя уже пила чай на кухне. Шкатулка была тяжёлой, обитой тёмным выцветшим от времени бархатом. Там лежали сберегательные книжки, распечатки вкладов и маленький блокнот, где Людмила Петровна двадцать лет записывала каждую отложенную тысячу. — Вот, — она поставила шкатулку на стол. — Здесь всё. Катя отставила чашку, заглянула внутрь. Она знала, что мать копит. Но не знала, что уже столько. — Миллион двести, — сказала Людмила Петровна, садясь за стол...

Воскресный ужин в квартире Тамары Ивановны всегда был ритуалом. Она пекла шарлотку, накрывала стол вышитой скатертью, доставшейся от мамы, и ждала детей. Ирина и Алексей приезжали по очереди, иногда вместе, но в последние месяцы они появлялись всё реже и реже. У каждого была своя жизнь, свои заботы. Тамара понимала это и не обижалась. Но сегодня ей нужно было, чтобы они пришли оба. Она хлопотала у плиты, поглядывая на часы. Николай обещал заехать попозже, чтобы не смущать детей своим присутствием в первый момент...

Алёна нарезала салат, слушая, как Михаил рассказывает новости с работы. Обычный вечер. На плите доваривался суп, за окном темнело, и в их маленькой кухне было тепло и уютно. Она любила эти минуты, когда можно просто сидеть, говорить ни о чём, чувствовать рядом надёжное плечо. — Слушай, — сказала она, вытирая руки. — Холодильник опять загудел. Сегодня днём я из него молоко достала, а он как застучит, как затарахтит… Я думала, всё, конец. Михаил поморщился, покосился на старого монстра, который стоял у стены с самого их переезда...

Анна вернулась домой позже обычного. Весь день она провела на совещаниях, сводя квартальные отчёты, и единственное, о чём мечтала, это провести тихий вечер на кухне с чашкой чая и любимым сериалом. Но, открыв дверь, она сразу почуяла, что-то тут не так. В прихожей горел свет, из кухни доносился запах ужина, но Игорь почему-то встретил её не на диване с телефоном, а стоя у окна, с какими-то бумагами в руках. Он обернулся, и Анна увидела в его глазах напряжение. То самое напряжение, которое появлялось, когда он собирался сообщить что-то неприятное, но не знал, с чего начать...

— То есть, ты всё это время половину зарплаты отдавал матери? — сказала Анна мужу, и в её голосе звучала смесь недоверия и горечи. Денис замер, пытаясь подобрать слова. Он знал, что этот разговор рано или поздно состоится, но никак не мог предвидеть, насколько болезненным он окажется. Смотреть в глаза Анне, видеть в них обман, который он так долго скрывал, было невыносимо. «Я должен был сказать», — пронеслось у него в голове. Но как? Как объяснить, что каждый месяц, как только зарплата поступала...

Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как мокрое одеяло. — Я не дам денег на подарок твоей маме. Анна произнесла это тихо, но в тишине кухни эти слова прозвучали как выстрел. Игорь замер с вилкой в руке, кусок запечённой курицы так и не доехал до рта. Телевизор бормотал что-то про погоду, но они оба его не слышали. — Что? — переспросил он. Голос был спокойным, но Анна знала этот тон. Тон, когда он даёт себе время успокоиться, чтобы не сорваться. — Я сказала: я не буду скидываться на подарок твоей маме...

Ужин в квартире Галины Петровны всегда начинался одинаково: сначала запах жареного лука, потом голос свекрови, перекрывающий шум телевизора, а затем шёл ритуал раскладки тарелок в строго определенном порядке. Валентина, Валя, как называли её домашние, за полгода жизни в этой трёхкомнатной хрущёвке выучила этот порядок наизусть. Большая тарелка для свекрови, средняя для мужа, маленькая для неё. Как будто даже посуда напоминала, кто здесь главный. — Опять пересолила, — Галина Петровна поморщилась, отодвигая тарелку с пюре...

Кассирша в супермаркете пробила чек и уставилась на терминал с таким видом, будто увидела фантом. — Оплата не прошла, — сказала она, глядя на мужчину в рабочей куртке, который стоял у ленты с пакетом молока, хлебом и дешёвой колбасой. Мужчина, крепкий, лет тридцати пяти, с въевшейся в ладони грязью, растерянно достал вторую карту. Та тоже не сработала. Он начал рыться в карманах, ища наличные, но находил только смятые чеки и ключи. — Да ладно, — процедил он сквозь зубы, краснея. — Там же были деньги… — Олег, ты что, без копейки? — раздался насмешливый голос сзади...

Кира выдохнула, глядя на себя в зеркало. Платье сидело идеально, тёмно-синий шёлк, подчёркивающий глаза, элегантный вырез, туфли на каблуке, которые она купила специально для этого вечера. Тридцать два года хоть и не круглая дата, но она хотела отметить её красиво: в любимом ресторане, с близкими, музыкой и танцами. Она забронировала столик, договорилась с шеф-поваром об особом меню. — Тёма, ты готов? — крикнула она, поправляя серёжки. — Такси через пятнадцать минут. Артём вышел из спальни, застёгивая рубашку...

Дмитрий проснулся от того, что затекло плечо. Он так и уснул за кухонным столом, уткнувшись лицом в сложенные руки. Шея затекла, спина ныла, а в левой руке до сих пор была зажата холодная чашка с недопитым чаем. 1 часть За окном брезжил хмурый рассвет. Дмитрий поднял голову и увидел, что на столе, рядом с его локтем, стоит тарелка со свежеприготовленными бутербродами. Сверху лежала записка, написанная знакомым почерком. «Поешь. Ты вчера ничего не ел. Я ушла на объект. Не ищи меня, не приду. Л.» Он перечитал записку три раза...

Ресторан «Вид» оправдывал свое название безупречно. С сорок седьмого этажа бизнес-центра «Империал» открывалась панорама, от которой у провинциалов перехватывало дыхание, а у людей вроде Дмитрия возникало законное чувство собственника. Весь город лежал внизу, перемигиваясь тысячами огней, покорный и платёжеспособный. Дима смотрел на эту красоту сверху вниз уже лет десять, но всегда, заходя сюда, ловил себя на мысли: «Да, я сделал это». Сегодня был именно такой вечер, вечер его триумфа. Сделка по продаже элитного лофтового комплекса на набережной по итогу закрылась...