Лора Харт I Художественные рассказы

Я стояла на кухне и нарезала овощи в салат, когда Андрей вошёл и бросил на стол какие-то бумаги. Не глядя на меня. Молча. С таким лицом, будто он только что подписал мне смертный приговор. — Что это? — удивилась я, вытирая руки о полотенце. — Заявление на развод. Подпиши. Я замерла. Нож в руке дрогнул. Я посмотрела на него — на его сжатые губы, на то, как он отводит глаза, на то, как нервно теребит край футболки. — Андрей, ты что, с ума сошёл? — Я всё знаю, — произнёс он, и голос его был глухим, как из бочки...

Я стояла на веранде своей дачи с чашкой кофе и смотрела, как солнце поднимается над яблонями. Три года я копила на этот участок. Три года я мечтала о тишине, о своём уголке, где никто не будет меня дёргать. И вот оно наступило это счастье. Тишина. Птицы. Запах скошенной травы. И ни одного человека вокруг. И тут в калитку постучали. Я обернулась. На пороге стояла моя свекровь, Галина Степановна с двумя огромными пакетами. И не одна. — Анечка! — пропела она, раскинув руки для объятий. — Я приехала! И не одна! Я поставила чашку на перила и медленно пошла к калитке...

— Ольга, подойди. Разговор есть. Голос Валентины Петровны прозвучал из гостиной так, будто она объявляла военное положение. Я как раз укладывала Максима спать: читала ему сказку про медвежонка, который потерял свою маму. Он слушал, приоткрыв рот, прижимая к груди старого плюшевого зайца с оторванным ухом. Ему было пять. Он не знал, что такое злая бабушка. Он вообще не знал, что бабушки бывают злыми. — Максик, я быстро, — поцеловала его в макушку. — Заяц тебя посторожит. Он кивнул и закрыл глаза. Я вышла в гостиную...

— Анна, сядь. Разговор есть. Людмила Ивановна стояла посреди гостиной, скрестив руки на груди. На ней было строгое тёмное платье, брошь с рубином, и лицо, которое не предвещало ничего хорошего. Мне знакомо было выражение этого лица. За десять лет брака с её сыном я выучила все его оттенки: презрение, недовольство, холодное безразличие. Но сегодня было что-то новое. Не злость. Что-то другое. Растерянность? Нет. Скорее... надежда? — Что случилось, Людмила Ивановна? — Я хочу попросить тебя сдать один анализ, — вымолвила она, и голос её дрогнул...