LOOK AHEAD

Когда предмет становится ключом к стилю В 1958 году в Копенгагене открывается отель SAS Royal. Арне Якобсен проектирует его целиком от фасада до столовых приборов. И в лобби появляются два кресла, которым суждено было стать культовыми: Egg и Swan. Они выглядели иначе. Без декоративности, без тяжести, без привычной «представительности». Мягкие, обтекаемые, почти скульптурные формы создавали внутри строгого модернистского пространства ощущение приватности...

Наша команда создала новый образ для Московского Бизнес Клуба — стратегического альянса первых лиц девелопмента и создателей премии «Рекорды Рынка Недвижимости». Вместо привычных «акул бизнеса» мы выбрали более точный символ — трех китов. Фундаментальных, взвешенных, сильных. Тех, кто держит экосистему и имеет реальный вес в своём океане. В айдентике соединили современный визуальный язык с эстетикой благородных домов и московского контекста...

Архитектура без подсказок Валерио проектирует здания, которые не пытаются объяснить себя. Его архитектуру сложно «прочитать» через стиль или модные приёмы, она работает через ощущение пространства, веса и тишины. Олжиати сознательно отказывается от цитирования, исторических отсылок и попыток подстроиться под окружение. Он называет свой подход нереферентным: здание не отражает контекст, а существует по собственным правилам, где в центре внимания — форма, материал, свет и пропорции...

🖤 14 февраля напоминает о том, что любовь — это искусство. К примеру, союз Галы и Сальвадора Дали строился не только на романтике, а был частью рабочей системы: она управляла карьерой, он превращал её образ в часть собственной мифологии.  Фрида Кало и Диего Ривера проживали любовь на публике, где их личная драма стала продолжением художественного языка.  Серж Генсбур и Джейн Биркин задали эстетический тон эпохи, который индустрия цитирует до сих пор.  Джон Леннон и Йоко Оно превратили отношения в перформанс, где любовь стала политическим и культурным высказыванием...

Визуальный стиль от студии А24 Фильм Джоша Сафди сознательно уходит от привычной эстетики спортивной драмы. Вместо классического ретро вайба и документальных сцен — нервный, неровный визуальный язык, собранный вокруг состояния героя, а не жанровых ожиданий. Изображение работает с приглушённым светом и выраженной зернистостью, создавая ощущение дистанции и внутреннего напряжения. Визуал не воссоздает 50-е буквально, а передаёт их как память. Ритм кадра подчинён логике настольного тенниса: резкие переходы, постоянное движение туда и обратно, отсутствие стабильной точки опоры...