Логика Кота

Кот-сфинкс по имени Велюрчик был не просто питомцем. Он был личным ответственным лицом за умственное развитие шестилетнего Антошки. Пока другие коты ловили мышей, Велюр ловил за хвост рассеянное внимание мальчика. В тот вечер битва развернулась над домашним заданием по рисованию флажков. Антон, смявший уже пятый черновик, с тоской смотрел в окно. Задача казалась личным оскорблением. Велюр, свернувшийся на батарее греющейся булкой, приоткрыл один миндалевидный глаз. Он видел, как взгляд Антошки стал стеклянным, а карандаш замер в безвольных пальцах. Это был признак надвигающейся катастрофы — побега мыслей в никуда. Мягко вытянувшись, кот встал, потянулся так, что его кожа собралась замысловатыми складками, и ткнулся теплым, бархатистым лбом в руку мальчика. — Отстань, Велюрчик, — вздохнул Антон. — Не до тебя. Но коту сфинксу было до. Он всегда был «до». Он прополз под самой тетрадью, загородив собой злополучный флажок, и улегся на тетрадку, выгнув спину горбом. Его тепло, исходившее глубоким, ровным гулом, было похоже на работу маленького персонального реактора. Антоша машинально начал гладить его по горячей, шелковистой спине. Ритмичные движения успокаивали. Затем Велюр перешел к активным действиям. Он встал, подошел к карандашу и тщательно, с видом эксперта, потерся о него щекой. — Мешаешь, — беззлобно пробормотал мальчик. Но это была не помеха. Это была помощь. Кот своим поведением беззвучно говорил: «Сосредоточься на этом предмете. Он теперь пахнет мной, а значит, он важен». Потом он лег поперек тетради, вытянув лапу так, чтобы его розовые подушечки легли прямо на начало строки. И замер, уставившись на Антона своими огромными, умными глазами. В этих глазах не было ответа. Но в них было безмолвное требование: «Соберись. Ты можешь». И странное дело — туман в голове Антошки начал рассеиваться. Тепло кота, его молчаливая поддержка, его абсурдное присутствие прямо на поле битвы действовали лучше любого приказа. Мальчик вздохнул, отодвинул Велюрчика ровно настолько, чтобы увидеть место, где требовалось рисовать флажки, и снова взял карандаш. — Ладно, — сказал он уже более бодро. — Давай разберемся с этими фигурами. Кот Велюр, удовлетворенно мурлыча, устроился у него на коленях, свернувшись горячим калачиком. Он не спал. Он дежурил. Он чувствовал, как напряжение уходит из ног мальчика, слышал ровное скрежетание грифеля по бумаге. Это был хороший звук. Звук победы. Когда задание было выполнено, и Антоша с облегчением захлопнул тетрадь, кот лениво встал, выгнул спину и, задевая мальчика за руку усатой мордой, пошел по своим делам. Миссия была выполнена. Его Антошка снова поверил в себя. А это для кота-сфинкса по имени Велюр было самой важной работой на свете.

В квартире воцарилась зима. Не та, что за окном – с пушистым снегом и веселым морозцем, а злая, комнатная. Воздух застыл, густой и ледяной. Батареи были леденяще холодны, как грехи разбитой надежды. Мурзик, пушистый комок рыжего меха, обычно развалюшка на диване, преобразился. Он стал сгустком концентрации и тихого негодования. Сначала он пытался лечь на старую батарею, но, ткнувшись носом в ледяной чугун, фыркнул и отскочил, как от предателя. Тогда начался его Великий Поход за Теплом. Он спал на моем ноутбуке, едва я отходил от стола. Сидел на кухне над догоравшей конфоркой, впитывая последние крохи жара. А однажды я нашел его свернувшимся калачиком в ящике с моими шерстяными свитерами, с видом полнейшего удовлетворения. В тот вечер, когда от холода начало звонко звенеть в ушах, я сдался. Достал из чулана старенький, пыльный обогреватель. Он, прожужжав, испустил тонкий, дрожащий поток воздуха. И тогда Мурзик, этот суровый страж холода, подошел, уткнулся мокрым носом в решетку, громко муркнул и улегся перед ним, как дракон перед своим сокровищем. В комнате все еще было прохладно, но у нас на двоих был один маленький, спасенный от зимы островок.