Анна Ливнева. Честные рассказы

Сергей Львович вернулся из рейса в понедельник утром, загнал автобус в бокс, сдал путевой лист и билетно-учётный, переоделся и поехал домой не по МКАДу, а через Чертаново — специально, чтобы дать себе лишних двадцать минут тишины. Он работал на маршруте уже тридцать один год, с перерывом на два года в девяностых, когда уходил в автосервис, но вернулся обратно за баранку, потому что в сервисе платили реже, чем ломались машины. К рейсам он привык. К запаху солярки, к пробкам, к бабушкам с тележками в час пик, к кому-то шумному в пятницу вечером — привык...

В среду в четверть девятого утра Данил Кораблёв открыл дверь своей квартиры и увидел на вешалке чужое серое пальто с воротником из стриженого кролика, крашенного под рыжеватую норку. Пальто висело на крайнем левом крючке — том самом, куда он обычно вешал спецовку после смены, чтобы подкладка проветривалась. Крючок теперь был занят, и Данил секунд пять просто смотрел на рыжеватый ворс, переваривая картину, а потом из кухни донёсся звук — методичный скрежет металлической мочалки по чугунной решётке...

В наш второй семейный вечер в браке, я открыл банку маринованных огурцов, которые тёща передала через Свету. Огурцы были хрустящие, с чесноком. Света сидела за столом в новом платье, ещё не сняла туфли, и тут телефон зазвонил громко, вибрацией по столешнице. – Мама, – сказала Света и сразу поднесла трубку к уху. Тамара Николаевна начала без паузы. Я слышал её голос даже на расстоянии вытянутой руки – высокий, торопливый, как швейная машинка. – Почему вы с работы уехали в шесть, а дома оказались только...

В районном загсе на улице было душно, хотя кондиционер висел под потолком и даже гудел. Людмила Андреевна стояла у стены, перекладывая небольшую коробку из рук в руки. Внутри лежал ручной миксер — новый, в упаковке, купленный в магазине бытовой техники два дня назад. Она сама не понимала, зачем пришла так рано. Приглашение было на одиннадцать, сейчас — без четверти десять. Регистратор в синем форменном платье выглянула в коридор, увидела немолодую женщину, прислонившуюся к подоконнику, и спросила: – Вы на регистрацию Ковальчук и Спицыной? Так рано, ещё даже молодожёнов нет...

Вечерний свет дробился на кухонном столе косыми полосами – мартовское солнце уже цеплялось за антенны соседней панельки. Нина смотрела, как Антон водит пальцем по клеёнке, выводя невидимые круги. Вот уже четверть часа он говорил – ровно, обстоятельно, – а она всё силилась понять, в какой момент обычный ужин превратился в собрание жилищного комитета. Он сидел напротив в растянутой футболке, вальяжный, домашний, и рассуждал с таким видом, будто речь шла о прогнозе погоды. А речь шла о её даче. – Ты просто вдумайся, Нин...