Жизнь на полную катушку

Всё началось с серёжек. Серебряные капельки, подарок подруги на день рождения. Вероника положила их на полку в прихожей вечером, а утром полка была пустой. Она обыскала квартиру. Заглянула под тумбочку, за зеркало, проверила карманы пальто. Не нашла. Через неделю пропал шарф — шёлковый, бордовый, единственный приличный. Ещё через три дня — тысяча рублей из кошелька. Не пять тысяч, не десять. Ровно одна купюра, будто кто-то знал, что мелкую сумму не хватятся. Вероника хватилась. Она работала ревизором в торговой сети...

Телефон Геннадия лежал экраном вверх, рядом с её чашкой. Уведомление мигнуло — «Перевод 47 000 ₽» — и погасло. Нина вытерла руки о полотенце. Медленно, палец за пальцем, будто торопиться было некуда. Посуда в раковине остыла, и от мыльной воды пахло лимоном и чем-то аптечным — забыла сменить губку. Из комнаты доносился голос Артёма: сын объяснял однокласснику задачу по видеозвонку, громко и обиженно, как будто дроби виноваты в его двойке. Геннадий вышел из ванной, подхватил телефон не глядя и сунул в карман...

На участке Фаины стояли качели, песочница и горка. Проблема была в том, что Фаина не покупала ни качелей, ни песочницы, ни горки. Она приехала на дачу в первую майскую субботу, открыла калитку, поставила сумки на крыльцо и посмотрела на свой участок. Шесть соток, которые достались ей от отца, выглядели иначе, чем в прошлом октябре. Грядки с клубникой были на месте, яблоня стояла, кусты смородины зеленели. Но в дальнем углу, там, где раньше росла малина, теперь возвышалась конструкция из жёлтого и...

Коробка из-под монпансье стояла на самой верхней полке, за стопкой пододеяльников, которые Вера Николаевна не доставала уже лет семь. Жестяная, когда-то красная, с облупившимися леденцами на крышке. Павел нашёл её первым, потому что был выше всех в этой квартире и не ленился тянуться. Он поставил коробку на кухонный стол, не открывая, и сказал только: — Мам, вот. Вера Николаевна посмотрела на неё и не подошла. Галина в это время разбирала шкаф в маленькой комнате, и оттуда слышался шорох пакетов, запах нафталина, иногда короткий выдох...

После похорон свекрови прошло две недели. Квартиру на Ломоносовской нужно было разбирать. Кто-то должен был войти, открыть шкафы и решить: что оставить, что выбросить, что отдать. Пошла Регина. Муж Степан не смог — сел в машину, доехал до подъезда и сказал: «Не могу. Прости». Развернулся. Уехал на работу. Его сестра Кира позвонила утром: — Регина, я приеду в субботу. Ничего не трогай до меня. Мамины вещи — это семейное. Регина стояла в прихожей с мусорными мешками и перчатками. «Семейное». За пятнадцать лет брака свекровь ни разу не назвала её семьёй...