Жизнь на полную катушку

Всё началось с серёжек. Серебряные капельки, подарок подруги на день рождения. Вероника положила их на полку в прихожей вечером, а утром полка была пустой. Она обыскала квартиру. Заглянула под тумбочку, за зеркало, проверила карманы пальто. Не нашла. Через неделю пропал шарф — шёлковый, бордовый, единственный приличный. Ещё через три дня — тысяча рублей из кошелька. Не пять тысяч, не десять. Ровно одна купюра, будто кто-то знал, что мелкую сумму не хватятся. Вероника хватилась. Она работала ревизором в торговой сети...

Телефон Геннадия лежал экраном вверх, рядом с её чашкой. Уведомление мигнуло — «Перевод 47 000 ₽» — и погасло. Нина вытерла руки о полотенце. Медленно, палец за пальцем, будто торопиться было некуда. Посуда в раковине остыла, и от мыльной воды пахло лимоном и чем-то аптечным — забыла сменить губку. Из комнаты доносился голос Артёма: сын объяснял однокласснику задачу по видеозвонку, громко и обиженно, как будто дроби виноваты в его двойке. Геннадий вышел из ванной, подхватил телефон не глядя и сунул в карман...

На участке Фаины стояли качели, песочница и горка. Проблема была в том, что Фаина не покупала ни качелей, ни песочницы, ни горки. Она приехала на дачу в первую майскую субботу, открыла калитку, поставила сумки на крыльцо и посмотрела на свой участок. Шесть соток, которые достались ей от отца, выглядели иначе, чем в прошлом октябре. Грядки с клубникой были на месте, яблоня стояла, кусты смородины зеленели. Но в дальнем углу, там, где раньше росла малина, теперь возвышалась конструкция из жёлтого и...

Коробка из-под монпансье стояла на самой верхней полке, за стопкой пододеяльников, которые Вера Николаевна не доставала уже лет семь. Жестяная, когда-то красная, с облупившимися леденцами на крышке. Павел нашёл её первым, потому что был выше всех в этой квартире и не ленился тянуться. Он поставил коробку на кухонный стол, не открывая, и сказал только: — Мам, вот. Вера Николаевна посмотрела на неё и не подошла. Галина в это время разбирала шкаф в маленькой комнате, и оттуда слышался шорох пакетов, запах нафталина, иногда короткий выдох...

После похорон свекрови прошло две недели. Квартиру на Ломоносовской нужно было разбирать. Кто-то должен был войти, открыть шкафы и решить: что оставить, что выбросить, что отдать. Пошла Регина. Муж Степан не смог — сел в машину, доехал до подъезда и сказал: «Не могу. Прости». Развернулся. Уехал на работу. Его сестра Кира позвонила утром: — Регина, я приеду в субботу. Ничего не трогай до меня. Мамины вещи — это семейное. Регина стояла в прихожей с мусорными мешками и перчатками. «Семейное». За пятнадцать лет брака свекровь ни разу не назвала её семьёй...

Сообщение пришло в половине десятого вечера. Групповой чат «3-Б класс, родители». Сто сорок три участника, из которых активно писали двадцать, а читали все. «Уважаемые родители! Предлагаю скинуться на подарок Елене Викторовне ко Дню учителя. По 2000 с семьи. Переводить на карту Светланы Юрьевны (родком). Срок — до пятницы». Отправила Светлана Юрьевна Горбач. Председатель родительского комитета. Мать Кирилла из третьего ряда. Женщина, которая решала за всех уже второй год — ровно с того собрания, где никто не захотел быть председателем, и Светлана сказала: «Ладно, я возьму на себя»...

Жанна приехала в воскресенье вечером. Одна сумка, красные глаза, хриплый голос. — Наташ, можно у вас пару дней? Игорь выгнал. Некуда идти. Наталья посмотрела на золовку, на сумку, на мужа Виктора за спиной — тот кивал: пусти. — Конечно. Проходи. Раскладушку поставлю в кабинете. Жанна бросила сумку в угол и заплакала. Наталья налила чай, положила печенье. Виктор принёс подушку и одеяло. Жанна пила, плакала и рассказывала, как Игорь — «этот козёл» — сменил замки и выставил её чемоданы на лестницу. Наталья жалела...

Марина услышала это через приоткрытую дверь балкона. Олег сидел на лоджии с телефоном, думал — жена в душе. — Нет, Саня, она не работает. Домохозяйка. Двенадцать лет дома сидит, борщ варит. Ну а что — я зарабатываю, ей зачем? Пауза. Смех друга в трубке. — Ну какие у неё интересы? Сериалы, рецепты, магазин. Женщина простая, без амбиций. Мне так удобно. Марина стояла в коридоре с полотенцем на плечах. Волосы мокрые. Капля упала на паркет. Она не вытерла. *** Двенадцать лет назад Марина работала переводчиком...

Галина Петровна поставила чайник и машинально достала из шкафа маленькую тарелку с нарисованным медведем. Потом замерла. Павлик не приходил завтракать уже три дня. Она убрала тарелку обратно. Медленно, двумя руками, будто та весила больше обычного. Чайник засвистел, и кухня наполнилась паром, от которого запотело окно. За окном серело январское утро. Галина вытерла стекло рукавом халата и увидела пустые качели во дворе. Те самые, на которых Павлик раскачивался до визга каждый вечер. Ноги мёрзли на кафельном полу...

Татьяна увидела их в среду, около четырёх часов дня, когда возвращалась из поликлиники. Борис стоял у подъезда соседнего дома и держал за руку женщину в светлом плаще. Женщину Татьяна знала. Валентина, соседка с пятого этажа. Та самая, что всегда здоровалась через губу и пахла сладкими духами. Татьяна остановилась за углом. Прижалась спиной к стене и почувствовала, как холодный кирпич проступил через куртку. Ноги приросли к асфальту. Сердце стучало в ушах, заглушая шум машин. Борис наклонился и поцеловал Валентину в щёку...

Каждое двадцатое число Надежда получала зарплату. Точнее — зарплату получал Роман. Десять лет назад он предложил: «Давай на одну карту, так удобнее. Коммуналка, продукты — всё в одном месте». Надежда согласилась. Тогда казалось логичным. Каждый понедельник Роман переводил ей пять тысяч. На продукты. Молоко, хлеб, курица, овощи, крупы. Не хватало — «Заверни на рынок, там дешевле». Оставалось — «Молодец, экономная». Надежда работала медсестрой в районной поликлинике. Процедурный кабинет: капельницы, уколы, перевязки...

Дачу открывали в мае. Двадцать лет подряд — в первые выходные месяца. Татьяна ехала одна: Сергей работал по субботам. Электричка до Кратова, потом двенадцать минут пешком по грунтовке. Сумка с рассадой в одной руке, рюкзак с инструментом за спиной, термос в боковом кармане. Калитка стояла нараспашку. Замка не было — петли погнуты, будто дёргали рывком. Татьяна остановилась на дорожке. Посмотрела на дом, потом на участок. Грядки вскопаны. Не ею. По правому ряду торчали колышки с бумажными этикетками: «огурцы», «томаты», «перец»...