Жизнь в СССР: оптимизм и прогресс

Иногда смотришь старое кино и ловишь себя на странной мысли: “Да как он это делает?” Не трюки, не грим. А вот эта пауза перед фразой, спокойствие в глазах, когда персонаж должен быть неприятным, и какая-то тяжёлая уверенность, от которой хочется отвернуться — и всё равно не получается. Со Спиридоновым у меня именно так. Причём парадокс не в том, что он умел быть убедительным. Парадокс в другом: чем более тёмного человека он играл, тем больше людей тянуло к экрану. Я знаю, что многие вспоминают его в форме...

Интернет устроен просто: если рядом с фамилией «Гагарин» можно приписать слово «сенсация», кто-нибудь обязательно попробует. И неважно, что сенсация обычно уровня «одна бабушка сказала». Я каждый раз думаю: люди вообще помнят, что за этой фамилией была живая семья, а не вечная экспозиция в стиле «трогать нельзя»? Самое любопытное в истории дочерей Юрия Гагарина как раз в том, что она не про громкие скандалы. Она про упрямую нормальность. Про то, как жить, когда твой отец — человек-символ, а на тебя смотрят как на «приложение к легенде»...

Смешная штука память: попробуйте спросить у людей постарше, кто написал «Топ-топ, топает малыш». Напеть смогут почти все. Назвать автора — единицы. И вот тут начинается история Станислава Пожлакова, человека, который умел сочинять мелодии так, будто они были всегда, но сам постепенно превратился в тень на краю эпохи. Начну не с детства и не со славы, а с конца — потому что конец у него не «литературный». Осень 2003-го. Он почти не ходит, живёт один, редко открывает дверь. В сентябре он сообщает, что закончил новую песню — «Ночь окутала город родной», причём на собственные стихи...

ВИА — штука коварная. Вроде бы вся страна помнит мелодию, может напеть припев, а вот фамилию солистки — попробуй вспомни. «Здравствуй, песня!» знают многие. «Старый костёр», «Белый налив», «Рябиновые бусы» — тем более. А имя Галины Шевелёвой для кого-то всплывает только после уточнения: «Это та самая, с таким тёплым, чуть густым голосом». И вот на этом месте обычно наступает неловкая пауза, потому что дальше идёт не музыка, а короткая строчка из криминальной хроники: 26 июня 1991 года Шевелёву убили в её московской квартире...

В Харькове потом шутили: если у тебя есть лопата — ты при деле. Если лопаты нет — ты всё равно при деле, просто сначала придётся её где-то добыть. В январе 1970 года этот город на несколько дней превратился в место, где нормальная жизнь стала роскошью. Обычная тропинка к подъезду — достижением. А фраза «городской транспорт» — воспоминанием. Это был не маленький посёлок и не районный центр. Население — около 1 миллиона 222 тысяч человек. Огромный промышленный мегаполис, привыкший к ритму заводских гудков и расписаний, внезапно оказался в положении острова...