Виктория Лядова | Литературный уголок

Для Полины, свободной художницы и иллюстратора, одежда была еще одним способом самовыражения. Она любила яркие цвета, свободный крой, необычные принты. Футболки с авторскими рисунками, джинсы, кеды — это был ее повседневный стиль. Она никогда не думала, что это может стать проблемой. До знакомства с сестрой ее мужа. Ее муж, Игорь, был ее полной противоположностью: спокойный, рассудительный программист, который всегда носил строгие рубашки и брюки. Но они прекрасно дополняли друг друга. Игорю нравилась ее яркость, ее непосредственность...

Для Ани последние месяцы перед свадьбой были похожи на волшебный, суматошный сон. Они с ее женихом, Алексеем, готовились к своему главному дню. Свадьба должна была быть скромной, но стильной. Они не хотели влезать в долги, поэтому все рассчитали до копейки: небольшой ресторанчик, фотограф-фрилансер, платье, сшитое знакомой портнихой. Это был их праздник, и они хотели, чтобы он был честным, без лишней показухи. Единственным, кто был недоволен их «скромностью», была мать Алексея, Елизавета Марковна...

Для Елены их брак с Димой был похож на тихую, уютную гавань. Да, без бурных страстей и итальянских драм, но зато — с полным доверием, нежностью и общими шутками, понятными только им двоим. Их переписка в мессенджерах была отдельным, тайным миром: смешные картинки, дурацкие прозвища, короткие «люблю», отправленные посреди рабочего дня. Это была их территория, их воздух. Единственным облаком на этом безоблачном небе была мама Димы, Анна Марковна. Женщина-контроль, женщина-гиперопека. Она обожала своего...

Для Марины их «финансовая подушка» была почти живым существом. Она растила ее семь лет. Она кормила ее с каждой зарплаты, с каждой случайной подработки, с каждого сэкономленного рубля. Этот счет в банке был ее личным, тайным божеством, которому она молилась в минуты тревоги. Он не был предназначен для радости — не для отпусков, не для шуб. Он был предназначен для катастроф. Для «черного дня». Если кто-то из них потеряет работу, если заболеют родители, если случится что-то непоправимое. Эти деньги были их броней...

Для Марины тишина была не просто отсутствием звука. Она была рабочим инструментом. Марина была переводчиком-синхронистом, и ее работа требовала абсолютной концентрации. Она переводила сложные технические тексты, научные статьи, и любой посторонний шум сбивал ее с мысли, рвал тонкую нить чужого, сложного смысла. Ее квартира была ее крепостью. Крепостью тишины. Ее муж, Андрей, и их десятилетний сын, Илья, давно привыкли к этому и уважали ее труд. Их идиллию разрушила свекровь, Анна Павловна. Женщина-праздник, женщина-вулкан, она жила по принципу «чем громче, тем лучше»...