Точка Зрения [litpoint.press] поэзия по-русски

Алексей Караковский. Предчувствие зимнего солнцестояния https://litpoint.press/2007/07/17/predtchuvstvie-zimnego-solntsestoyaniya/ Ты знаешь, нервов не будет. Гарантирую жизнь тараканам и посуде на кухне. Если что-то сломалось, отнесём свои жизни в ремонт и будем, как прежде, засыпать эти чёрные дыры обломками наших иллюзий. Очерченные линии календарной тоски вынуждают придумать хоть что-то, что поможет счастливо избежать вечный праздник зимнего солнцестояния. Я варю пельмени, и окно так интересно запотевает — с детства любил писать на стекле о любви. Когда-нибудь, если нам сильно повезёт, или эти зимние реки потекут вспять, я открою новую страну в океане или просто счёт в банке, чтобы сохранять там всё, что останется на стекле, когда я доварю пельмени, проветрю кухню, и слова о тебе стекут на подоконник… Но, пожалуй, не сейчас. Может быть, в следующем году.

Ксения Август Вьётся мира вечная канитель, и ступает боль по земле босая, где отцы своих предают детей, где своих матерей сыновья бросают, где даётся счастье большим трудом, где клеймят людей без судов и следствий, где своих стариков отдают в дурдом, и на жизнь детей собирают средства, где чужих голубят, своих кляня, где главу предтечи несут на блюде, только я никак не могу понять как таким живется на свете людям, как им спится, как ходится по земле, и каков объём их душевной мерки, сколько им Господь начисляет лет, так ли страшно им дожидаться смерти? Если наша плоть, есть земной сосуд, и сама душа есть сосуд небесный , я хочу понять, есть ли высший суд, где сосуды все воспарят над бездной. Я б не знать хотела чужой беды, так же как креста своего и дара, только боль чужая мне бьёт по дых, и сгибаюсь я от её удара, только видят горе мои глаза, как бы сильно я не сжимала веки, и по щёчке детской бежит слеза, и слеза кончается в человеке, солоней она всех земных морей, всех кровей, всех слёз в человечьем теле, и всё счастье мира не равно ей, только счастья нет, только мир потерян.

Мио Гранд Белой шалью упала с плеч влюблённость давеча. Хорошо теперь и легко, лишь пожать плечом. В Петербурге нам пропоёт ответ внучка Галича На своём, детском лепете, как золотой сверчок. Вьюжит мелкое, да зернистое, первое, Что идёт вослед, не хватай то ртом, не бери его, Не зови к себе пить и ужинать. Я-то верую, Переводчиком потрудясь с Божьего арго. Я-то верую, но трепещется в сердце дюжина Самых мелких, но самых цепких, их слишком много, бро. Внучка Галича пластилиновый варит ужин мне И я ем его, и я ем его, впрок.

Пётр Межурицкий. Стихи о невыносимости Ленина Ленин практически невыносим из мавзолея – нет у природы для этого сил, нет у Расеи. Будут еще времена веселей, песня не спета – кто запечатал, скажи, мавзолей именно этот? Вдруг соль рецепта, как жить не по лжи, нас не коснется, и, все что хочешь, во сне пережив, Ленин проснется? Вот он по-прежнему правит страной, снова и снова – не говори, что его головной мозг заспиртован. Тут не до смеха, не до хиросим и нагасаки – Ленин действительно невыносим, паки и паки.