Литерамания

Роман Исабель Альенде «Дом духов» стал литературным дебютом Альенде как рассказчицы и быстро превратился в скандальный бестселлер. Это прилагательное использовано мною не для красного словца. У нас повествование застольных драк не вызывает, но лишь потому, что мы не в курсе политического контекста и не переживали боль чилийского военного переворота. На родине же писательница получила самые противоречивые оценки, поскольку заговорила о делах и лицах, которые до сих пор имеют важное значение в жизни региона...

Еще со школьных времен мы привыкаем думать, что «Мёртвые души» — это скучная синяя обложка, под которой Плюшкин складывает битый хрусталь, а Чичиков разъезжает по усадьбам с лицом провинциального менеджера по продажам. Из-за казенной подачки мы в упор не видим, что это литературный нуар XIX века, хоррор про живых мертвецов с ревизскими сказками и триллер, где главный злодей — цензура, а главный герой сошел с ума от величия задачи. Добро пожаловать в закулисье создания главной аферы русской литературы...

В 2023 году алгоритмы «Тик-Тока» сделали то, что не под силу лейблам: они вытащили из глубины русского инди-рока песню, которая по всем законам жанра должна была оставаться уютной тайной плейлистов «для своих». Но трек «Не прощай меня никому» Жени Трофимова и «Комнаты культуры» завирусился и случился забавный разрыв. Под быстрые, ритмичные отрывки (чаще всего это припев с его гитарным перебором) подростки снимали эстетику либо на грани слез, либо на грани танца. Текст при этом - один из самых нефартовых, неудобных, почти болезненных в русской поп-музыке последних лет...

Если вы держите в руках «Тысячу сияющих солнц», глядя на безмятежную обложку, где бликует на солнце паранджа, — не верьте глазам своим. Это троянский конь. Внутри этой яркой упаковки фасуют не восточную сказку, а концентрированную человеческую боль. Халед Хоссейни, этот профессиональный афгано-американский «выжиматель слез», сделал ход конем: написал роман, который формально числится художественной литературой, а по факту работает как сеанс психотерапии с полным эмоциональным выгоранием. Стоит ли...

Если вы вдруг пропустили, в российском книгоиздании разгорелся скандал, который по своей абсурдности может потягаться разве что с делом о контрабанде газировки. Сотрудников крупнейшего издательства «Эксмо» проверяют на причастность к созданию «экстремистской организации». Нет, они не продают "то самое" и не спонсируют того, кого ни в коем случае нельзя. Всё это из-за подростковых романов. Да-да, вы не ослышались. Добро пожаловать в 2026-й, где литературный критик вооружён Уголовным кодексом. Акт первый: Обыск с продолжением...

Кажется, дождались! В стране, где чиновники десятилетиями не могут победить коррупцию, бедность, телефонных мошенников, наконец-то нашли главного врага. Это не транснациональный наркокартель и не вороватые зэки, где уж там? Это книги! Театр абсурда переехал с подмостков прямиком на полки электронных библиотек. Там, где раньше стояли проверенные опиумом для народа классики, теперь красуются предупредительные наклейки. Александр Сергеевич, голубчик, дыхните в трубочку! Новое хобби российских сервисов...

Кажется, мы дожили до момента, когда реальность окончательно порвала не только учебники истории, но и сборники анекдотов. Фарс перешел в ту стадию, когда уже не смешно, но и плакать как-то недостаточно. Александр Бастрыкин, человек, чье ведомство расследует военные преступления и теракты, внезапно нашел время, чтобы лично озаботиться педагогической составляющей рифмованных шалостей Григория Остера. Мол, «Вредные советы» сеют смуту в неокрепших детских умах. И тут случилось невероятное: те, кто обычно требует «расстрелять и запретить», внезапно запели не по уставу...

Где-то в подземных недрах Роскомнадзора (или аналогичной «инстанции глубокой душевности») сидит уставший человек. Ему приносят очередной донос от неравнодушного гражданина, который, видимо, читал книгу "по складам", через лупу и с мыслью «А не обидеться ли мне?». И вот этот человек, ослепший от кромешной тьмы невежества, видит название «Щегол». В голове щелкает: птичка? Милота? Моя школьная кличка? А если открыть содержание — а там н-тики, страдания и намеки на всякое такое, что начальство с ними делает...

Признавайтесь. Листая Тик-Ток где-нибудь между очередным танцем курьера и разоблачением магов на йогуртах, вы цеплялись ухом за тяжелый бит и рычащий, почти шаманский голос? В комментариях пишут «мощь», «неожиданно», а кто-то из зумеров смущенно спрашивает: «Чел, это что за металл, под который я хочу побеждать драконов?». Так вот, это она — BEARWOLF с треком «Феникс». На первый взгляд, песня рискует стать очередной жертвой коротких вертикальных видео: эпичный отрывок на 15 секунд, монтаж «до/после» расставания или трансформация из гота в спортзале...

Новость о том, что Министерство просвещения РФ решило «прокачать» список литературы для внеклассного чтения, вызвала у общественности приступ когнитивного диссонанса. Из него исчез роман Джорджа Оруэлла «1984». Вместе с ним в небытие отправили «Дивный новый мир» Хаксли и «Постороннего» Камю. Реакция читателя, который еще вчера покупал эту книгу как самую продаваемую (421 тысяча экземпляров, Карл!), укладывается в два простых тезиса. Первый — «Да ну?» с оттенком легкого удивления. Второй — «Да ну на фиг!», когда понимаешь глубину нашего локального абсурда...

Знаете это чувство, когда открываешь книгу, ожидая очередной young adult про «девочку-не-такую-как-все», а получаешь по голове «Градом обреченным»? Я примерно так и села писать эту рецензию — с лёгким сотрясением и желанием немедленно перечитать половину романа заново. Мария Шумская написала не просто историю любви — она скрестила «Красавицу и Чудовище» с уголовным кодексом, добавила щепотку Бодлера, пару килограммов мимозы и замесила всё это на откровенных разговорах в переписке, которые читаются как лучший стендап года...

Советский кинематограф — это зачастую скучно, пафосно и про «светлое завтра», которое так и не наступило. Но иногда сквозь асфальт цензуры пробивался дикий, корявый и невероятно живой росток. «Калина красная» Василия Шукшина — это крик души, который записали на плёнку, чудом не порвав её о мосфильмовские ножницы. Мы привыкли смаковать факты о том, как Шукшин гениально сыграл Егора Прокудина, и плакать над финальной березкой. Но за кадром осталась чернуха похлеще любой криминальной драмы. Мало кто знает, что создатель «Калины красной» ходил по лезвию ножа не только в кадре, но и в реальности...