Наше самое раннее детство - это черная дыра, из которой мы вышли, но в которую никогда не сможем заглянуть. Мы привыкли считать этот провал в памяти естественным обновлением системы, будто старые файлы просто стерли ради экономии места. Однако за этой пустотой скрывается не просто биологический сбой, а настоящая драма нашей идентичности. Я годами «помнил», как в трехлетнем возрасте убегал от огромной собаки в деревне у деда. Описывал всем желающим и холодный пот, и рыжий мех пса, пока мать не заметила, что дед продал дом еще до моего рождения...