Светлана отдёрнула руку от соглашения, когда увидела фамилию сына — Кравцов. Илья девятнадцать лет носил её фамилию, Сорокин. — Здесь ошибка, — сказала она и положила ручку поперёк листа. Денис Андреевич наклонился к документу. Он сидел рядом в банковской переговорной, в тёмном пиджаке и с телефоном, который каждые несколько минут загорался сообщениями. — Где именно? — «Совершеннолетний сын плательщика Илья Денисович Кравцов». Он не Кравцов. Денис прочитал строку и посмотрел на сотрудницу банка, словно ошибка появилась у неё за столом...

Свекровь привезла вещи к нашему порогу, пока я была на операции. А потом заявила: «Теперь мы здесь живём» Я открыла дверь своим ключом. Рука дрожала, пальцы почти не слушались после двух недель в больничной палате...

Звонок из банка застал меня на работе, в понедельник, между двумя совещаниями. Вежливый мужской голос сообщил, что по моему кредиту допущена просрочка в четыре месяца и что мне следует внести платёж, чтобы не доводить до суда. — По какому кредиту? — спросила я. — Потребительский, восемьсот девяносто тысяч рублей, оформлен в марте прошлого года. Пени начислены с апреля. Я стояла в коридоре у окна и очень отчётливо помню, что первой мыслью было не «мошенники». Первой мыслью было: март прошлого года — это когда Славе срочно понадобились деньги...