Дом матери стоял на Луговой с той поры, когда Кира ещё под стол пешком ходила. Пятистенок под шиферной крышей, крыльцо в три ступени, палисадник, где мать каждую весну сажала одно и то же. Отец рубил этот дом сам, венец за венцом, и мать прожила в нём всю жизнь. К тому году, о котором речь, отца уже не стало, и дом остался за матерью один. В райцентре все дома знали по хозяевам. Этот звали материнским. Не отцовским, хоть рубил отец, а именно материнским, потому что мать в нём осталась, а отец ушёл первым...