Виктору Петровичу было шестьдесят два года, он носил серую кепку, тёмную куртку и всегда говорил так, будто заранее знал, что собеседник всё равно согласится. В деревне его уважали: кто-то — за золотые руки, кто-то — за характер, а кто-то — просто потому, что с Виктором Петровичем лучше было не спорить. Он умел починить всё: от скрипучей двери до старого телевизора, который уже трижды собирались выбросить. И у него была одна привычка, которую он сам считал совершенно нормальной, — брать инструмент там, где тот лежит...