Голос матери дрожал, но не от слёз — от праведного гнева. Наташа стояла посреди материнской кухни и чувствовала, как из-под ног медленно уходит почва. Запах жареного лука, клетчатая скатерть, подслеповатый свет над плитой — всё это было таким домашним, таким привычным, и всё это сейчас казалось декорацией к какому-то абсурдному спектаклю. — Квартиру перепишешь на брата, ему нужнее! — повторила мать, и в этом была уверенность человека, который не ждёт возражений. — Ты у нас деловая, сама справишься...