— Ни копейки больше не получите, я вам не рабыня! — Ты бессердечная, Маринка! Зинаида Петровна даже плащ в прихожей не скинула. Ввалилась прямо в сапогах на порог ровно в девять утра. Коралловые бусы на груди ходили ходуном. — У человека печень разваливается! А ты копейки жмёшь! Марина придержала плечом балконную дверь. Из рассохшейся рамы нещадно тянуло холодом. Старая тюлевая занавеска вздрагивала от сквозняка. — Ничего я не жму, — Марина поставила на конфорку тяжелый ковшик. Она провела пальцами по переносице, прогоняя вязкую утреннюю усталость...