Автобус, дребезжа всем своим железным нутром, высадил Алину на пыльную обочину и, словно сбегая от этого места, быстро скрылся за поворотом. Девушка осталась одна в сгущающихся июльских сумерках, пахнущих разогретой за день травой и парным молоком. Бабушка Нина Игнатьевна, маленькая и сухонькая, словно осенний лист, уже спешила к калитке, всплескивая руками. Её объятия были крепкими, не по возрасту, но Алина заметила тень, промелькнувшую в выцветших глазах старушки. Не радость встречи, а что-то похожее на затаённую тревогу...