В самом начале войны, в августе сорок первого, пятидесятичетырехлетний хирург Аркадий Борисович Новиков мог бы спокойно отсидеться в глубоком тылу. У него была бронь как у ценнейшего специалиста, была бронь как у отца единственного сына, призванного в армию, была возможность уехать в эвакуированный госпиталь в далекий город, где о войне знали только по сводкам Совинформбюро. Но Новиков, сухой, жилистый, с глубоко посаженными серыми глазами и длинными тонкими пальцами, которые не дрожали даже после...