Андрей плёлся к родному порогу, совершая тот самый манёвр, о котором любила говаривать его покойная бабка: шаг вперёд, два назад. Позади остался дом приятеля, где он битый час провозился со сборкой письменного стола, а впереди маячила неизбежная расправа. Ему хотелось провалиться сквозь землю, раствориться в осенних сумерках, лишь бы не встречаться с колючим взглядом жены, не видеть её ядовитой ухмылки и не слушать привычные нотации о безденежье и его дурацкой привычке помогать людям за «спасибо»...