В половине второго ночи в стекло со стороны пассажира постучали, негромко, и Тоня пролила чай себе на колени. Стучать к ней в такое время было некому. Мужики на стоянке под Пензой разошлись по кабинам еще к двенадцати, и у кафе погасили вывеску. Сама Тоня не спала. На стоянках она плохо спала уже шестой год, с той осени, когда муж собрал спортивную сумку и ушел к женщине, которая родила ему сына. Между часом и двумя ночи она обычно сидела с ногами на руле и пила чай из чайника, который включался от прикуривателя...

Городская совсем пригорюнилась, ветер разбивал ей слезы по вискам, она потихоньку шмыгала, пальцами утирала глаза. НАЧАЛО А вокруг плыли знакомые места: опаленные сажей заросли полыни, косяки берез, река...