Нина Алексеевна Захарова проснулась без будильника. Всегда так: ровно в шесть, будто внутри неё тикал невидимый механизм, отлаженный за двадцать восемь лет участковой работы. На кухне зашумел чайник, старый, с пожелтевшей кнопкой, и этот звук был таким же привычным, как собственное дыхание. Она стояла у окна, грела ладони о горячую стенку стакана и смотрела, как дворник внизу сгребает листья в неровные кучи. Октябрь. Самый тяжёлый месяц на участке: обострения у хроников, давление скачет через одного, а на дворе то дождь, то заморозки, и старики сидят по квартирам, боясь выйти на мокрый тротуар...