Они жили на пятом этаже, в спальном районе, где по вечерам пахло жареной картошкой из вентиляции, и где Наталья, если честно, впервые за последние пять лет почувствовала себя почти спокойно. Раньше была сплошная нервотрепка: пьющий бывший муж, который мог среди ночи начать выносить мозг из-за недосоленного супа, потом переезды по съемным углам, косые взгляды воспитательниц в детском саду, когда она задерживалась после смены в «Пятерочке», и постоянное, выматывающее чувство, что она тянет лямку из последних сил...

Утро в квартире Сафоновых всегда пахло одинаково: крепким кофе, который пил только Марк, и ледяным безразличием. Елена стояла у окна, прижимая ладони к холодному стеклу. На восемнадцатом этаже ветер казался злее, чем внизу, он бился в панорамные окна, словно пытаясь предупредить её о чем-то. — Ты меня слышишь, Лена? — Голос Марка, сухой и методичный, разрезал тишину. — Я всё посчитал. Твоя премия за квартал и те накопления, что остались от продажи бабушкиной дачи. Это ровно та сумма, которая нужна маме для закрытия вопроса с загородным домом...