— Сдохла собака, туда ей и дорога! — глухой удар лома по старому кресту разорвал кладбищенскую тишину. Я так и замерла с алюминиевым бидончиком воды в руках. Вода плеснула на резиновые сапоги. Возле заброшенной могилки Нюрки Соколовой стоял здоровенный мужик. В кожаной куртке, лицо злое, скулы ходят ходуном. Он снова замахнулся ломом. Ржавая табличка с хрустом отлетела в бурьян. — Ты что творишь, ирод?! — я бросила бидон и кинулась к нему по мокрой траве. — А ну брось железку! Мужик обернулся. Тяжело задышал...