Рафаэль почти бежал к жилому модулю, на ходу сбрасывая с себя хирургическую сосредоточенность. Он словно переключал внутренний тумблер: только что был собран, отстранён, работал руками и головой в режиме предельной точности – и вот уже возвращался в обычную жизнь, где звуки мягче, а движения не обязаны быть выверенными. Дверь скользнула в сторону бесшумно. Лера стояла полностью одетая, собранная, плечи расправлены, только в глубине зрачков застыл тревожный лёд – сухой, но колючий. Она встретила его прямым взглядом и сразу выдохнула: – Как? – Будет жить...