— Значит, в Лондон мы не летим? — голос Сергея был тихим, тем самым низким рокотом, от которого у его топ-менеджеров потели ладони и пересыхало в горле. Он не поднимал глаз от тарелки, методично разрезая стейк из морского окуня. — Нет, пап. Я не лечу в Лондон на стажировку в инвестфонд. И в магистратуру МГИМО я не восстанавливаюсь, — Алина сжала пальцы под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Вот как. И какие же планы у будущей наследницы «Норд-Ритейла»? Может, просветишь отца, раз уж я оплачиваю этот банкет? — Сергей наконец поднял взгляд...

Длинный больничный коридор был залит ядовито-белым, пронизывающим светом люминесцентных ламп. Он не лечил, а словно препарировал, выставляя напоказ каждую трещинку на линолеуме, каждую потёртость на стенах, пятнышко на халатах медработников. Он был безжалостно контрастным, уничтожающим полутона, и Светлана шла сквозь его поток, словно слепая. Отражённый от глянцевого пола, свет бил снизу, делая знакомые черты лиц коллег странными, почти гротескными. Она не видела их, не слышала привычного гула отделения...