— Пусть поживёт у тебя, мы с ним только ругаемся! Дочь поставила спортивную сумку на мой коврик. Молния разошлась, из щели торчал рукав толстовки. Четырнадцатилетний Артём стоял у лифта и смотрел на цифры над дверью, хотя кабина давно уехала. — На сколько, Оля? — Не знаю. На неделю. Я сейчас больше не могу. — А он знает, что на неделю? Оля обернулась к сыну. — Ты слышал? — Я всё слышу. На весь подъезд. Он поднял сумку раньше, чем я успела за неё взяться, и прошёл в квартиру. Дочь осталась на площадке...