В полумраке деревенского храма, согнутый не столько годами, сколько навалившейся бедой, застыл Макар Иванович. В дрожащих пальцах старика оплывали две свечи. Он беззвучно шевелил губами, и слезы, не встречая преград, чертили дорожки на его лице. — Макар Иванович, — осторожно тронул его за плечо церковный служка, Степан. — Примите мои соболезнования. Тяжкий крест... Степан на секунду замялся, глядя на огоньки в руках старика, и не удержался: — Простите, а почему две? Вроде бы одну душу поминаем...