Летом 1934 года он стоял в парижском кабаре с альбомом в руках и рисовал ночные огни Монмартра. Мог остаться. Никто бы не удивился. Многие русские художники именно так и поступили — растворились в Европе, пока в Москве перекраивали искусство под нужды государства. Но Александр Герасимов вернулся. Не из страха. Не потому что его заставили. Он вернулся, потому что именно там, в Советской России, разворачивалась главная история его жизни. И он хотел её писать. В буквальном смысле. Его биография — это...