Мы часто любим раздувать драмы на пустом месте. В тишине провинции или в душевном вакууме любая мелочь кажется событием вселенского масштаба. Александр Сергеевич Пушкин прекрасно знал эту человеческую слабость. Перечитывая однажды довольно слабую, по его мнению, поэму Шекспира о трагедии Лукреции, он вдруг подумал: а что, если бы эта античная матрона не стала совершать самоубийство, а просто дала насильнику звонкую пощечину? В своих черновиках Пушкин позже признался, что не смог воспротивиться этому искушению и в два утра написал озорную повесть...