Колонку отдали Вере Сычёвой. Об этом в то воскресенье, в апреле семьдесят первого, знала вся Мокрая Ветла, и доярки на ферме, сливая молоко во фляги, обсуждали уже не Клаву и не пожар, а то, сколько Вера на колонке продержится. Сходились на том, что до первого трактора с полным баком. Первый трактор Вера заправила с горкой, солярка пошла через край, и Володя Кутепов, говорят, отскочил от неё, как от поросёнка из мешка. Клава пришла на ферму не за молоком. За фермой, за телятником, начинался овраг, куда отделение испокон веку возило мусор, и с утра туда пошла от гаража тракторная тележка...

Отец заставлял меня скрывать лицо под бинтами с самого рождения. В первую брачную ночь я наконец сняла их — и, увидев своё отражение в зеркале, рухнула на пол от потрясения… Я родилась в настолько богатой семье, что деньги никогда не были для нас проблемой. Мой отец владел несколькими успешными компаниями, а мы жили в огромном особняке, окружённом прекрасными садами, дорогими автомобилями и многочисленной охраной. Десятки слуг исполняли любые наши желания. Люди часто говорили, что я самая счастливая девочка на свете. Если бы они только знали правду. Несмотря на всю роскошь, моё детство больше напоминало жизнь заключённой...