— Ты слишком много о себе возомнила, дорогая, — ледяным тоном произнес Дмитрий, даже не поворачивая головы. — Запомни раз и навсегда: в этом доме бюджетом распоряжаюсь только я. Если тебе не нравятся мои правила, дверь всегда открыта. Я стояла посреди кухни, сжимая в кулаке несчастный тюбик крема для лица. Мои пальцы онемели от напряжения, а в груди разливался обжигающий холод. Дмитрий продолжал невозмутимо листать ленту новостей в телефоне. — Дима, это были мои последние детские деньги, которые я отложила на стоматолога, — тихо ответила я...

— Зажралась ты, Юлька, вот что я тебе скажу! Мать из тебя человека растила, а выросла черствая, эгоистичная эгоистка, которой на родную кровь плевать! Голос тетки Ларисы в трубке вибрировал от неподдельного, искреннего возмущения. На заднем плане глухо бубнил телевизор, и этот домашний уют никак не вязался с той ледяной лавиной претензий, которую она обрушила на мою голову. Я молча смотрела на экран телефона, чувствуя, как внутри, где-то в районе желудка, сворачивается привычный холодный комок. Раньше...