– Давайте я сама, тётя Валя, – сказала Нина, уже протягивая руку к квитанции. – А то вы потом по тысяче растащите. То семечек купите, то соседке опять в долг дадите. Я лучше на хозяйство. Сказано было негромко, почти ласково, но так, чтобы слышали обе женщины перед ними и почтальонка у стеллажа с газетами. Валентина Павловна не сразу убрала пальцы с бумажки. Бумага была тонкая, с жирным фиолетовым штампом, и пальцы у неё на ней лежали, как на чём-то своём, тёплом, живом. В сельском отделении почты всегда пахло одинаково: мокрой шерстью, старой краской и сладковатой пылью от коробок с печеньем...