— Опять деньги свои считаешь? Голос Степана, ленивый и густой, как вчерашний кисель, упал в тишину комнаты и утонул в ней. Анна не вздрогнула. Она лишь на долю секунды задержала палец над клавиатурой ноутбука, словно сверяя внутренний компас, и только потом медленно подняла голову. Он стоял за спинкой её кресла, заглядывая через плечо на экран, где светились таблицы и графики её личного финансового кабинета. От него пахло жареной курицей, которой они ужинали, и чем-то ещё — самоуверенностью человека, который считает, что его присутствия достаточно, чтобы мир вращался вокруг него...