Казачья фамилия — вещь обманчивая. За звучанием вроде «Сукин» или «Дерикозов» может стоять не насмешка врага, а совсем иная логика: суеверный щит, память о курьёзе или следствие указа, который пытался привести в порядок документы, но лишь закрепил то, от чего чиновники хотели избавиться. Разбираться в этом стоит не ради коллекции курьёзов, а чтобы понять, как работала казачья вольница с её особым отношением к имени, стыду и памяти рода. В основе этой свободы лежало отсутствие помещика, который диктовал бы, как записывать человека в ревизские списки...