Родная дочь назвала меня воровкой. При всей родне, в лицо, грозилась полицию вызвать, обыск устроить. А я молчала и не оправдывалась. Потому что я-то знала, где наши фамильные драгоценности, в краже которых меня обвиняли. Они были совсем рядом. Ближе, чем кто-либо мог подумать. Мне шестьдесят восемь. И вся эта некрасивая история закрутилась вокруг наших семейных украшений, доставшихся мне от моей покойной матери. Драгоценности у нас в роду были старинные, настоящие, с историей. Не бог весть какое...