Трубка нагрелась и липла к уху. — Ты пойми, Тонечка, мы же не чужие. Кто, если не мы? Антонина Сергеевна переложила телефон к другому уху и открыла форточку пошире. Толку было мало. Третий день в городе стояла та липкая июльская духота, когда асфальт к вечеру отдаёт всё, что набрал за день, и на девятом этаже нечем дышать даже при настежь открытых окнах. — Лида, я тебя слышу. — Вот и умница. Значит, в субботу. Пять лет всё-таки, надо по-человечески. — Пять лет было в марте. В трубке возникла крошечная заминка...