За окном шумел старый московский двор – дворник шаркал метлой по асфальту, на скамейках, как вечные стражи, сидели пенсионерки, перебирая свежие сплетни. Майское солнце, ещё не по-летнему жаркое, но уже щедрое, золотило макушки тополей, пробивалось сквозь кружевную крону и рисовало на стенах маленькой комнаты подвижные, живые узоры, похожие на танцующих фей. В этой тесной, но уже почти родной клетушке, витали запахи новой ткани, сушёной лаванды, которую Лена развесила в холщовых мешочках, чтобы отпугнуть моль, и дерева от раскройного стола, собранного Артёмом всего пару недель назад...

Самая недооценённая угроза от победы над старением — это вовсе не переполненные пенсионные фонды, а то, что весь чертёж человеческой жизни внезапно окажется коротковат. Мы привыкли бояться смерти и почти никогда не задумываемся, что опасаться стоило бы совсем другого — жизни, которая растянется вдвое, а сценарий к ней останется прежним, потрёпанным, рассчитанным на семьдесят с хвостиком лет. Учёные тем временем не дремлют: они уже вовсю разбирают старость на молекулы и учатся откручивать её назад...